-- Такъ у тебя все бѣлыя? Полотняныя?
-- Гдѣ ужъ намъ! Не про себя говорю... А вотъ купчихи, чиновницы -- у тѣхъ бѣлье завсегда бѣлое.
Затѣмъ дьяконица выразила радость, что въ этомъ году "безпремѣнно" хорошо уродится греча, потому что блохъ нынѣ "изъ годовъ вонъ"... Какъ бы въ доказательство, она подернулась плечомъ и, будучи связана ребенкомъ, почесалась лопаткой объ частоколъ.
-- Двойняшекъ, вотъ, еще нонѣ будетъ много у бабъ.
-- Почему?
-- Годъ высокосный.
-- Гм...-- прокашлялась матушка и не осудила дьяконицу за вѣру въ примѣты, потому что за такія крестины плата полагается вдвое больше, чѣмъ за обыкновенныя.
-- Но и смертей прибавится, -- добавила она разсудительно.-- Высокосный годъ тяжелый...
-- Лишній день, что и говорить, -- отвѣтила дьяконица, скорѣе, впрочемъ, радостнымъ, чѣмъ печальнымъ тономъ.
Въ это время подъѣхалъ о. Вадимъ. Его красное веселое лицо говорило, что онъ навеселѣ. Вылѣзая съ трудомъ изъ телѣжки, онъ не совсѣмъ отчетливо произнесъ "тпру" и заговорилъ: