-- Ага, просушивается попадья... Дѣльно!
-- А ты гдѣ самъ-то намокъ, бездѣльникъ?
-- А это мы, то есть я... у o. Якова посидѣли мало-мало. Былъ у него Ядринскій управляющій, земскій начальникъ Баклановъ, податной инспекторъ Брюзгинъ, становой и еще кое-кто. Я, мать, записался въ члены попечительства о народной трезвости. Просилъ больно земскій начальникъ... хо-о-рошій человѣкъ! "Вы, говоритъ, о. Вадимъ, можете руководить... на васъ вся надежда". Ну, я, конечно... что-же, молъ, ничего. Ну, и того... и выпили! А потомъ я всѣхъ позвалъ къ себѣ на торжество.
-- Какое торжество?
-- А какъ? Развѣ забыла?.. Завтра у насъ съ тобой бронзовая свадьба... двѣнадцать лѣтъ...
-- Ахъ, попъ, попъ... какъ тебѣ не совѣстно? Какъ тебѣ не стыдно! Праздникъ тоже выдумалъ! Ни въ какихъ святцахъ не значится, а чтобы только нализаться...
О. Вадимъ вдохновенно возразилъ:
-- Двѣнадцать лѣтъ супружества, счастливой супружеской жизни! Двѣнадцать лѣтъ ни ты, ни я не хворали... Двѣнадцать лѣтъ ни единаго ребенка не отнесли на кладбище. Развѣ это не счастіе? А?
Матушка просіяла. Въ самомъ дѣлѣ, она прожила въ замужествѣ столько лѣтъ и не замѣтила ни своего здоровья, ни благополучія семьи... Ей было пріятно слушать мужа. А онъ повторялъ:
-- Двѣнадцать лѣтъ... безъ болѣзней и... (далѣе голосъ о. Вадима какъ-то вдругъ странно упалъ, выражая нѣкую даже скорбь)... И безо всякаго романа!