-- Я сомнѣваюсь...
-- Зачѣмъ же торжество устраиваешь? Радуешься, что прожилъ двѣнадцать лѣтъ съ бездушной женщиной?
-- А куда дѣваться?.. Куда дѣваться?-- выкрикнулъ о. Вадимъ съ горечью, словно вспомнилъ объ уродствѣ, неизбывномъ на всю жизнь.
-- Ищи душу; можетъ быть, найдешь.
-- И найду! Ты думаешь, нѣтъ? Другіе же находятъ.
-- У тебя-то есть ли душа? Искатель оглашенный... Живешь безъ всякаго соображенія!
-- Нѣтъ, всегда, всегда у меня соображеніе прежде всего.
-- Да вотъ теперь, какъ будешь праздновать? Угощать, вѣдь, придется.
-- И угостимъ... Что же такое? Неужто не можемъ? Вотъ -- держи! Принимай!-- и о. Вадимъ развязалъ кулекъ и сталъ выкладывать, выкрикивая отрывисто:
-- Водка -- разъ! Рябиновая -- два! Хинная -- три! Ерофеичъ -- четыре! Кузьмичъ -- пять! Кагоръ -- шесть!.. Какого тебѣ еще рожна? Ну, я тебя спрошу: какого еще тебѣ чорта лысаго надо?-- И, ударивъ себя въ грудь кулакомъ, онъ прибавилъ: