Въ то время, какъ она ѣхала обратно въ Англію, Грандкортъ путешествовалъ по Европѣ съ цѣлью отыскать ея слѣдъ. По своему обыкновенію, онъ не торопился, пробылъ довольно долго въ Баденъ-Баденѣ, уговорился со знакомыми ему русскими туристами совершить нѣсколько экскурсій, отъ которыхъ, однакоже, вскорѣ отказался, вспомнивъ, что ему надо ѣхать въ Лейбронъ. Грандкортъ, вообще не отличался особенной энергіей и по натурѣ былъ скорѣе холоденъ, чѣмъ пылокъ, какъ и большинство людей не знающихъ сильной страсти, старательно вывязывающихъ себѣ галстухи, безучастно присутствующихъ на торжественныхъ обѣдахъ и даже предлагающихъ тосты безъ всякаго одушевленія. Человѣкъ можетъ прилично занимать мѣсто на верхнихъ общественныхъ ступеняхъ, знать классическіе языки, кое-что смыслить въ наукахъ, имѣть извѣстныя политическія убѣжденія и обладать всѣми качествами англійскаго джентльмена при самомъ незначительномъ расходѣ жизненной энергіи.
Нельзя сказать, чтобъ Грандкортъ былъ вообще недоволенъ бѣгствомъ Гвендолины отъ счастливой будущности, которую онъ ей предлагалъ. Въ этомъ поступкѣ онъ видѣлъ особую пикантность и месть со стороны молодой дѣвушки за его холодное обращеніе въ Кордельскомъ паркѣ, которое, по здравомъ обсужденіи, онъ не могъ не признать страннымъ. Онъ вырвалъ согласіе на подразумѣваемое предложеніе и потомъ, не сдѣлавъ его, скрылся; такое поведеніе его, конечно, не могло не взорвать дѣвушку съ душой. Но, безъ сомнѣнія, Гвендолина желала, чтобъ онъ послѣдовалъ за нею, и онъ самъ на это рѣшился. Однакоже, впродолженіи цѣлой недѣли онъ не только не собрался въ путь, по даже и не спрашивалъ, куда поѣхала миссъ Гарлетъ. М-ръ Лушъ торжествовалъ, но его тревожило нѣкоторое сомнѣніе: Грандкортъ не говорилъ ему ни слова о Гвендолинѣ, и нельзя было поручиться, къ какому рѣшенію придетъ его медлительный, апатичный умъ. Но, такъ какъ окончательное рѣшеніе вопроса отложено было на нѣкоторое время, то Лушъ могъ надѣяться, что энергія Грандкорта и на этотъ разъ мало-по-малу улетучится.
Гости въ Дипло выражали большее любопытства, чѣмъ самъ гостепріимный хозяинъ. Куда дѣвалась миссъ Гарлетъ? Неужели она отказала Грандкорту? Леди Флора Голлисъ, сгорая любопытствомъ, отправилась съ м-съ Торингтонъ въ Кветчамъ, Офендинъ и пасторскій домъ, гдѣ и узнала, что миссъ Гарлетъ уѣхала въ Лейбронъ со своими старыми друзьями -- барономъ и баронессой Лангенъ. М-съ Давило и Гаскойны рѣшили, что лучше всего говорить правду и не скрывать исчезновенія Гвендолины, которое, въ противномъ случаѣ, можно было истолковать въ дурную сторону. Впрочемъ, пасторъ надѣялся, что бракъ только отсроченъ, такъ-какъ м-съ Давило не посмѣла сообщить ему о твердой рѣшимости Гвендолины не выходить замужъ за Грандкорта.
Пасторъ объяснилъ себѣ исчезновеніе Гвендолины смѣлымъ кокетствомъ и только спрашивалъ себя, не слишкомъ-ли далеко она простирала свою смѣлость.
Сэръ Гюго Малинджеръ былъ по натурѣ очень хорошій человѣкъ. Но было одно обстоятельство, вслѣдствіе котораго онъ не могъ смотрѣть на Грандкорта безъ особеннаго чувства непріязни.
Леди Малинджеръ было уже за сорокъ лѣтъ и, подаривъ мужу трехъ дочерей одну за другой, она уже восемь лѣтъ не рожала; а самъ сэръ Гюго, двадцатью годами старше жены, былъ въ тѣхъ лѣтахъ, когда люди перестаютъ питать надежду на полученіе дальнѣйшаго потомства, хотя въ наше время все позднее въ модѣ, начиная отъ обѣда и кончая бракомъ. Поэтому естественно, что одинъ видъ Грандкорта, его единственнаго наслѣдника, былъ уже непріятенъ сэру Гюго. Но въ тоже время онъ составилъ себѣ планъ, для осуществленія котораго обходился съ Грандкортомъ самымъ любезнымъ и дружескимъ образомъ. Дѣло было въ томъ, что онъ задумалъ купить за приличную сумму у Грандкорта его будущія права на Дипло, которое, такимъ образомъ, осталось-бы леди Малинджеръ и ея дочерямъ. Разстроенное положеніе финасовыхъ дѣлъ Грандкорта придавало вѣроятность его согласію, а сэръ Гюго эксплоатаціей угольныхъ копей собралъ мало-по-малу значительную сумму, такъ что теперь могъ заключить желанную сдѣлку. Конечно, еслибъ у сэра Гюго неожиданно родился сынъ, то эти деньги оказались-бы потраченными даромъ, но онъ готовъ былъ рисковать этой случайностью. Поэтому онъ старательно избѣгалъ всякой ссоры съ Грандкортомъ, и когда, нѣсколько лѣтъ передъ тѣмъ, ему потребовалось согласіе племянника на рубку лѣса въ помѣстьѣ, то онъ съ удовольствіемъ замѣтилъ, что Грандкортъ не питаетъ къ нему никакой ненависти. Съ тѣхъ поръ не произошло между ними никакого повода къ ссорѣ, и они поддерживали другъ съ другомъ самыя приличныя отношенія.
Грандкортъ, съ своей стороны, считалъ дядю ненужнымъ, излишнимъ предметомъ на землѣ, исчезновеніе котораго было-бы какъ нельзя болѣе желательно. Но онъ зналъ черезъ Луша, служившаго посредникомъ между ними, о планѣ баронета и ему улыбалась мысль, что во всякое время онъ могъ получить значительную сумму, а если-бъ онъ и не рѣшился на подобную сдѣлку, то, во всякомъ случаѣ, ему льстила возможность отказать сэру Гюго въ его просьбѣ.
Собравъ нужныя свѣдѣнія о миссъ Гарлетъ, леди Флора передала ихъ за обѣдомъ Грандкорту и намекнула при этомъ на то, что его считаютъ отвергнутымъ женихомъ. Грандкортъ выслушалъ ее спокойно, но со вниманіемъ, и на другой день приказалъ Лушу изобрѣсти приличный предлогъ для удаленія черезъ недѣлю всѣхъ гостей изъ Дипло, такъ-какъ онъ хотѣлъ на яхтѣ отправиться въ Балтійское море или куда-нибудь въ другое мѣсто. Лушъ тотчасъ понялъ, что Грандкортъ ѣдетъ въ Лейбронъ, но зналъ, что онъ, по своему характеру, могъ застрянутъ въ пути. Онъ желалъ только, чтобъ Грандкортъ взялъ его съ собой, и это ему удалось.
Такимъ образомъ, Грандкортъ прибылъ въ Лейбронъ, остановился въ отелѣ Gzarina на пятый день послѣ отъѣзда Гвендолины въ Англію, и нашелъ тамъ своего дядю сэра Гюго Малинджера съ семействомъ, среди котораго находился и Даніель Деронда. Обыкновенно случайная встрѣча царствующаго короля и наслѣднаго принца, привлеченыхъ въ одно и то-же мѣсто -- первый подагрой, а второй -- капризомъ, недоставляетъ большого удовольствія обоимъ. Сэръ Гюго былъ добродушный, снисходительный челевѣкъ, но несогласіе съ его мнѣніемъ о семейныхъ помѣстьяхъ тревожило его болѣе, чѣмъ различіе въ политическихъ или религіозныхъ убѣжденіяхъ. Грандкортъ ни въ какомъ случаѣ не могъ быть пріятнымъ его сердцу племянникомъ и, какъ законный наслѣдникъ всѣхъ малинджеровскихъ помѣстій, служилъ олицетвореніемъ главнаго горя въ жизни баронета -- отсутствія родного сына, который могъ-бы наслѣдовать земли, находившіяся только въ его пожизненномъ владѣніи. Даже Дипло, въ которомъ сэръ Гюго жилъ впродолженіи многихъ лѣтъ своей юности и куда его жена и дочери должны былибы удалиться послѣ его смерти, находился въ томъ-же положеніи. Это особенно встревожило его, когда Лушъ объяснилъ ему, что Грандкортъ, по всей вѣроятности, женится на миссъ Аропоинтъ, и тогда наличныя деньги потеряютъ для него особую цѣну. Поэтому, увидавъ неожиданно Грандкорта въ Лейбронѣ, баронетъ почувствовалъ сильное желаніе узнать, что произошло въ Дипло, и рѣшился вести себя какъ можно любезнѣе съ племянникомъ.
Между Даніелемъ Деронда и Грандкортомъ существовали особыя отношенія, о которыхъ мы скажемъ впослѣдствіи. Но никто изъ нихъ, встрѣтившись неожиданно за общимъ столомъ, не ощутилъ какого-нибудь непріятнаго чувства. Послѣ обѣда, когда мужчины вышли въ большую залу, сэръ Гюго обратился къ Грандкорту: