-- Я полагаю, что родъ и богатство -- необходимыя условія для хорошей партіи -- замѣтилъ Деронда холодно.
-- Лучшая лошадь беретъ призъ, независимо отъ ея генеалогіи; вы помните слова Наполеона; Je suis ansêtre,-- сказалъ баронетъ, обыкновенно относившійся очень легко къ аристическому происхожденію, подобно тому, какъ многіе, хорошо пообѣдавъ, начинаютъ разсуждать о равномѣрномъ распредѣленіи богатства на землѣ.
-- Я вовсе не желаю быть знаменитымъ предкомъ,-- замѣтилъ Деронда.
-- И такъ, вы рѣшительно не послѣдуете за этой красавицей?-- спросилъ сэръ Гюго, спуская лорнетъ.
-- Рѣшительно нѣтъ.
Этотъ отвѣтъ былъ вполнѣ искренній, хотя въ головѣ Даніеля Деронда мелькнула мысль, что при другихъ обстоятельствахъ онъ можетъ быть, заинтересовался-бы молодой дѣвушкой и постарался-бы узнать ее поближе. Но въ эту минуту онъ уже не считалъ себя свободнымъ.
ГЛАВА XVI.
Исторія Деронды была не совсѣмъ обыкновенной. Главную роль въ ней игралъ одинъ свѣтлый, теплый іюльскій день, полный солнечнаго блеска и благоуханія розъ, лепестки которыхъ усѣивали лужокъ, окруженный съ трехъ сторонъ стѣнами древняго готическаго монастыря. Даніель, мальчикъ лѣтъ тринадцати, лежалъ на травѣ подъ тѣнью дерева и, поддерживая обѣими руками свою курчавую голову, читалъ книгу; подлѣ него на складномъ стулѣ сидѣлъ его наставникъ, также занятый чтеніемъ. Книга, лежавшая передъ мальчикомъ, была "Исторія италіянскихъ республикъ" Сисмонди: онъ страстно любилъ исторію и жаждалъ знать, чѣмъ заполнено было время, протекшее отъ самаго потопа, и что происходило въ отдаленнѣйшія времена. Неожиданно онъ поднялъ голову, посмотрѣлъ на своего наставника и беззаботнымъ, дѣтскимъ голосомъ сказалъ:
-- М-ръ Фрезеръ, отчего у папъ и кардиналовъ было всегда такъ много племянниковъ?
Наставникъ, способный молодой шотландецъ, исполнявшій должность секретаря Гюго Малинджера, неохотно оторвался отъ своей Политической Экономіи и яснымъ, рѣшительнымъ тономъ, придававшимъ особенную силу высказываемой имъ истинѣ, отвѣтилъ: