-- Прелестное, романтичное жилище,-- поспѣшно отвѣтила Гвендолина:-- прекрасная рамка для всякой картины довольства и благополучія.
-- Да, да, здѣсь нѣтъ ничего пошлаго, ничего такого, что встрѣчается на каждомъ шагу.
-- О! здѣсь мѣсто для какой нибудь изгнанной королевской фамиліи или обнищавшихъ милліардеровъ! Жаль: намъ слѣдовало-бы прежде жить съ блескомъ въ свѣтѣ, а потомъ удалиться сюда. Это было-бы вполнѣ романтично... Но я полагала, что дядя и тетка Гаскойнъ съ Анной встрѣтятъ насъ,-- рѣзко прибавила Гвендолина, смотря съ удивленіемъ но сторонамъ.
-- Мы рано пріѣхали,-- отвѣтила м-съ Давило и, войдя въ сѣни, спросила у вышедшей къ ней на-встрѣчу экономки:-- Вы ждете сегодня м-ра и м-съ Гаскойнъ?
-- Да, сударыня; они были вчера и приказали затопить всѣ печи и приготовить обѣдъ. Впрочемъ, что касается печей, то я уже съ недѣлю вездѣ топлю и провѣтриваю. Я вычистила также всю мебель и мѣдную посуду; жаль, что первая почти не стоитъ моихъ трудовъ, но послѣдняя блеститъ какъ золото. Надѣюсь, что м-ръ и м-съ Гаскойнъ засвидѣтельствуютъ, что я ничего не упустила изъ виду и все приготовила какъ слѣдуетъ. Они непремѣнно пріѣдутъ къ пяти часамъ.
Эти слова успокоили Гвендолину, которая не могла хладнокровно перенести, что на ихъ пріѣздъ не обращено было должнаго вниманія. Она взбѣжала по каменной лѣстницѣ, устланной матами, потомъ снова спустилась внизъ и, въ сопровожденіи сестеръ, осмотрѣла всѣ комнаты нижняго этажа: столовую, со стѣнами изъ темнаго дуба, старой мебелью, обтянутой полинявшимъ краснымъ атласомъ, и съ двумя картинами: Христомъ, преломляющимъ хлѣбъ,-- надъ каминомъ, и копіей картины Снайдерса -- надъ столомъ; библіотеку, отдававшую запахомъ старой коричневой кожи, и, наконецъ, гостиную, въ которую вела маленькая передняя, загроможденная старинными вещами.
-- Мама! Мама! подите сюда!-- воскликнула Гвендолина.-- Здѣсь есть органъ. Я буду св. Цециліей и кто-нибудь меня изобразитъ такъ на картинѣ. Джокоза! (такъ называла она миссъ Мерри), распустите мнѣ волосы. Посмотрите, мама!
Она бросила на столъ шляпу и перчатки и сѣла къ органу въ живописной позѣ, поднявъ глаза къ небу. Послушная Джокоза выдернула гребень изъ косы Гвендолины, и гладкая свѣтлокаштановая волна побѣжала вдоль спины молодой дѣвушки до тонкой ея таліи и ниже.
-- Прелестная картина, дитя мое!-- произнесла съ улыбкою м-cъ Давило, очень довольная, что ея любимица явилась во всей своей красѣ, хотя-бы передъ экономкой.
Гвендолина вскочила и весело разсмѣялась. Эта выходка казалась ей совершенно естественной въ этомъ старомъ полузабытомъ домѣ.