Она должна была идти на урокъ; Кэти и Эми уже давно ушли: первая отнесла заказчику рисунки, а вторая отправилась за покупками. М-съ Мейрикъ была очень рада случаю остаться наединѣ съ Мирой и поговорить съ нею о ея прошломъ.
Въ комнатѣ царила благоговѣйная тишина, какъ въ церкви. Солнце играло на рѣкѣ, и теплый воздухъ вливался въ комнату черезъ открытое окно. Со стѣнъ величественно и торжественно глядѣлъ рядъ смиренныхъ свидѣтелей: Дѣва Марія, окруженная херувимыми, пророки и Апостолы. Картины Аѳинской школы, воскрешавшія передъ зрителемъ давно забытыя эпохи, серіозныя лица Гольбейна и Рембрандта, трагическая муза, дѣти прошлаго столѣтія при работѣ или игрѣ, италіянскіе поэты и т. п. М-съ Мейрикъ полагала, что это спокойствіе наведетъ Миру на откровенность, и не хотѣла испортить ея настроеніе своими разспросами.
Молодая дѣвушка сидѣла въ своей прежней позѣ, скрестивъ на груди руки. Сначала глаза ея блуждали по всей комнатѣ, а потомъ остановились съ почтительнымъ уваженіемъ на м-съ Мейрикъ. Наконецъ, она тихо заговорила:
-- Я помню лучше всего лицо моей матери, хотя мнѣ было только семь лѣтъ, когда меня увезли отъ нея, а теперь мнѣ уже девятнадцать.
-- Это очень понятно,-- отвѣтила м-съ Мейрикъ:-- первыя впечатлѣнія всегда дольше остаются въ памяти.
-- Да, это были мои первыя впечатлѣнія. Мнѣ кажется, что жизнь моя началась въ маленькой, бѣленькой постелькѣ надъ которой стоитъ, наклонившись, мама и напѣваетъ мнѣ еврейскіе гимны. Словъ этихъ гимновъ я не понимала, но мама меня имъ учила, и они мнѣ казались полными любви и счастья. Часто и теперь я вижу во снѣ ея лицо, низко склонившееся надо мною, и, какъ ребенокъ, простираю къ ней руки, которыя она когда-то покрывала поцѣлуями. Хотя съ того времени прошло уже много лѣтъ, но я увѣрена, что я узнала-бы ее и теперь.
-- Вы должны однако, разсчитывать на то, что вы найдете въ ней большую перемѣну,-- сказала м-съ Мейрикъ;-- посмотрите на мои сѣдые волосы: десять лѣтъ тому назадъ они были русы. Дни, мѣсяцы и годы оставляютъ замѣтные слѣды, особенно въ сердцахъ, обремененныхъ горемъ.
-- Да, она, конечно, много горевала обо мнѣ. Но если-бы мы могли найти другъ друга, то я, кажется, своей любовью вознаградила-бы ее за все, что она перетерпѣла. Что-же касается меня, то, увидавъ ее, я забыла-бы всѣ свои страданія! Да, я доходила уже до отчаянія!.. Весь міръ казался мнѣ несчастнымъ, преступнымъ; никто никогда мнѣ не оказалъ искренней помощи; мнѣ часто казалось, что моей матери нѣтъ уже въ живыхъ и что только одна смерть могла насъ соединить. Но въ послѣднюю минуту, когда я хотѣла уже броситься въ воду и считала для себя смерть самымъ большимъ счастьемъ, я вдругъ увидала истинно добраго человѣка, и мнѣ снова захотѣлось жить. Странно сказать, но съ этой же самой минуты я начала надѣяться, что и мать моя жива. Теперь-же, у васъ въ домѣ, я вполнѣ успокоилась. Мнѣ ничего не нужно; я могу ждать, потому что надѣюсь, вѣрю и благодарю... О, какъ я благодарна! Вы не подумали обо мнѣ ничего дурного, вы не отвернулись отъ меня съ презрѣніемъ, когда все было противъ меня!..
Мира говорила съ жаромъ, но попрежнему оставалась неподвижной, какъ статуя.
-- Помилуйте! Многіе на нашемъ мѣстѣ сдѣлали-бы то-же самое,-- отвѣтила м-съ Мейрикъ, и на глазахъ у нея показались слезы.