Перенесемъ мѣсто дѣйствія на берега Рейна къ концу XI столѣтія, когда въ ушахъ людей, ждавшихъ пришествія Мессіи, раздался вдругъ, побѣдный кличъ крестоносцевъ, и въ присутствіи этихъ героевъ, съ огнемъ и мечемъ въ рукахъ, согбенная фигура поруганнаго еврея выпрямилась, засвѣтилась высокимъ героизмомъ и безстрашно пошла навстрѣчу смерти и пыткамъ, крѣпко держась за свою вѣру. Въ возвышеніи ежедневнаго факта, а не въ витаніи среди туманныхъ фантазій познается вся сила поэтическаго стремленія къ идеалу. Радоваться пророческому видѣнію лучезарнаго царства всеобщаго мира на земномъ шарѣ гораздо легче, чѣмъ сознавать его наступленіе въ газетныхъ объявленіяхъ, вывѣшиваемыхъ на столбахъ сельскаго моста среди уединенныхъ полей и луговъ. Вообще Дерсида порицалъ обычное теоретическое поклоненіе идеаламъ до перваго соприкосновенія съ дѣйствительной жизнью; но теперь, заботясь о благосостояніи реальнаго, живого существа, онъ смотрѣлъ на каждаго еврея и еврейку не иначе какъ примѣнительно къ Мирѣ и предчувствовалъ, какая мучительная борьба произойдетъ въ сердцѣ молодой дѣвушки между ея фантастическими представленіями о матери и братѣ и непривлекательной дѣйствительностью. Это предчувствіе было для него тѣмъ мучительнѣе, что онъ сознавалъ возможность для него самого подобнаго столкновенія между мечтою и дѣйствительностью. Это вовсе не значило, что онъ съ большимъ удовольствіемъ разыскивалъ-бы родственниковъ Миры между богатыми евреями; но, такъ-какъ не было никакого вѣроятія, чтобъ они находились въ этой именно средѣ, то онъ вовсе объ этомъ не думалъ.
Въ подобномъ настроеніи онъ знакомился съ бѣднымъ еврейскимъ населеніемъ Лондона, не ожидая прямыхъ результатовъ, а только подготовляя свой умъ къ будущей теоретической и практической общественной дѣятельности. Точно также, если-бъ родственники Миры были валлійскими рудокопами, то онъ отправился-бы въ Валлисъ для ознакомленія съ ихъ жизнью и не преминулъ-бы, между прочимъ, собрать свѣдѣнія объ исторіи недавнихъ стачекъ.
Въ сущности онъ вовсе и не желалъ сдѣлать необходимаго ему открытія и даже испытывалъ удовольствіе, когда, прочитывая вывѣску на какой-нибудь лавкѣ, онъ не встрѣчалъ на ней имени Эзры Когана. Онъ даже желалъ, чтобъ Эзра Коганъ не былъ лавочникомъ; но многіе держатся того мнѣнія, что всегда случается именно то, чего мы не желаемъ, и, если вы, наприм., не любите косыхъ, то у васъ непремѣнно родится косой ребенокъ. Оптимисты, конечно, отвергаютъ эту мрачную теорію вѣроятностей и считаютъ желаніе достаточнымъ залогомъ для осуществленія желаемаго. Какъ-бы то ни было, но однажды, въ одномъ маленькомъ переулкѣ близь Гольборна Деронда увидалъ въ окнѣ скромной лавки закладчика красивыя серебрянныя застежки, вѣроятно, отъ стариннаго католическаго молитвенника, и, вспомнивъ, что леди Малинджеръ любитъ подобные предметы старины, остановился, чтобъ ихъ разсмотрѣть подробнѣе.
Въ ту-же минуту на порогѣ лавки появился молодой человѣкъ лѣтъ тридцати, очевидно, еврей, и, кланяясь радушно промолвилъ: "здравствуйте, сэръ". Опасаясь его навязчивости, Деронда любезно отвѣтилъ на его привѣтствіе и быстро перешелъ на другую сторону улицы, откуда ясно выдѣлилась вся вывѣска лавки: Коганъ. Мѣняютъ и чинятъ часы и золотыя вещи.
На сотнѣ вывѣсокъ, конечно, могло стоять имя Эзры Когана; но Деронду прежде всего поразило то, что по лѣтамъ еврей-лавочникъ вполнѣ подходилъ къ возрасту брата Миры. Деронда, разумѣется, сталъ убѣждать себя, что это не могъ быть братѣ Миры, и поспѣшно удалился. Онъ даже пришелъ къ тому убѣжденію, что, если-бъ Эзра и оказался дѣйствительно тѣмъ, кого онъ искалъ, то онъ не былъ обязанъ открыть это Мирѣ. Впрочемъ, мысль эта не долго волновала его умъ, и онъ сталъ спрашивать себя, имѣлъ-ли онъ право устраивать чужую жизнь согласно своимъ воззрѣніямъ? Не возставалъ-ли онъ самъ противъ той тайны, которой другіе окружили его собственную жизнь? Во всякомъ случаѣ, эта борьба противорѣчивыхъ мыслей была преждевременна, такъ-какъ имъ, въ сущности, не было еще сдѣлано никакого опредѣленнаго открытія; поэтому онъ рѣшился же при первой, возможности, вернуться въ лавку Эзры Когана подъ предлогомъ покупки застежекъ для леди Малинджеръ.
Это посѣщеніе было отсрочено на нѣсколько дней случайными обстоятельствами: именно сэръ Гюго попросилъ его разработать юридическую сторону одного животрепещущаго политическаго вопроса, по которому онъ долженъ былъ произнести рѣчь на публичномъ обѣдѣ. Какъ обыкновенно, ихъ мнѣнія и въ этомъ случаѣ расходились, но сэръ Гюго, хотя и сожалѣлъ объ этомъ, но съ удовольствіемъ слушалъ, какъ логически и краснорѣчиво доказывалъ Деронда справедливость своего взгляда.
-- Чортъ возьми, Данъ,-- говорилъ онъ,-- отчего ты не выскажешь этого публично? Ты, конечно, не правъ, и твои мнѣнія не могутъ имѣть успѣха, но ты-бы могъ заявить себя самымъ блестящимъ ораторомъ и легко попасть въ парламентъ. А ты знаешь, что это было-бы для меня очень пріятно.
-- Сожалѣю, что не могу вамъ сдѣлать пріятнаго сэръ,-- отвѣтилъ Доронда;-- я не считаю политику ремесломъ.
-- Отчего-же? Вѣдь политику направлять необходимо, а, это было-бы невозможно, если-бъ всѣ смотрѣли на политику, какъ на нѣчто, требующее наитія свыше. Если тебѣ хочется быть въ парламентѣ, то нельзя сидѣть сложа руки и ожидать призванія съ неба или отъ избирателей.
-- Я не хочу обратить какія-бы то ни было политическія мнѣнія, особенно чужія, въ средства къ жизни,-- отвѣтилъ Деронда -- я нисколько не осуждаю другихъ, но многіе, стоящіе гораздо выше меня, тоже не брезгаютъ восхваленіемъ себя и своей партіи.