-- Я занимался не чтеніемъ книгъ, а кое-чѣмъ другимъ болѣе полезнымъ: напримѣръ, я знаю цѣну камнямъ и могу самъ оцѣнить ваше кольцо,-- сказалъ Коганъ,-- но,-- прибавилъ онъ, понижая голосъ,-- что вы за него хотите?
-- Пятьдесятъ или шестьдесятъ фунтовъ,-- отвѣтилъ Деронда небрежно.
Коганъ съ минуту помолчалъ, засунувъ руки въ карманы и пристально посмотрѣлъ на Деронду.
-- Не могу дать такой цѣны,-- произнесъ онъ;-- очень радъ былъ-бы вамъ услужить, но болѣе сорока фунтовъ, право, нельзя.
-- Хорошо,-- отвѣтилъ Деронда;-- я выкуплю его черезъ мѣсяцъ.
-- Значитъ по рукамъ, я вамъ приготовлю билетъ,-- сказалъ Коганъ и поднялъ руку въ знакъ окончанія разговора.
Онъ самъ, Мардохей и Яковъ снова надѣли шляпы, и Коганъ произнесъ благодарственную молитву, которой вторили другіе. Наконецъ, голосъ Мардохея покрылъ всѣ остальные и онъ, скрестивъ руки, произнесъ отдѣльное, довольно продолжительное славословіе торжественнымъ, восторженнымъ тономъ. Не только тонъ этотъ, но и отсутствіе всякой самоувѣренности дѣлали его существомъ совершенно противоположнымъ Когану. Трудно было понять, какъ среди буржуазнаго, благоденствующаго семейства очутился этотъ странный человѣкъ, который, несмотря на свою нищенскую внѣшность, возбуждалъ въ Дерондѣ какой-то смутный страхъ и сожалѣніе о томъ, что онъ не оправдалъ ожиданій этого еврея.
По окончаніи молитвы, Мардохей всталъ и, слегка кивнувъ головою гостю, вышелъ изъ комнаты, затворивъ за собою дверь.
-- Это, повидимому, необыкновенный человѣкъ,-- сказалъ Деронда, обращаясь къ Когану; но тотъ пожалъ плечами и ударилъ себя пальцемъ по лбу, ясно указывая, что Мардохей, по его понятіямъ, былъ не въ здравомъ умѣ.
-- Онъ вашъ родственникъ?-- спросилъ Деронда.