-- Мнѣ немного страшно носить имя миссъ Лапидусъ, сказала Мира, краснѣя;-- нельзя-ли мнѣ лучше сохранить свое прежнее имя Коганъ.
-- Я васъ понимаю,-- поспѣшно отвѣтилъ Деронда;-- но, право, Коганъ -- неприличная фамилія для пѣвицы. Мы должны въ подобныхъ мелочахъ подчиняться общественнымъ предразсудкамъ. Впрочемъ, мы, вѣдь, можемъ придумать друroe имя, испанское или итальянское, какъ обыкновенно дѣлаютъ пѣвицы.
-- Нѣтъ,-- промолвила Мира послѣ нѣкотораго размышленія,-- если Коганъ не годится, то я сохраню лучше свое прежнее имя. Вѣдь мнѣ нечего болѣе скрываться отъ преслѣдованій: у меня теперь есть друзья,-- прибавила она, глядя на м-съ Мейрикъ, а если-бъ я приняла другую фамилію, то мнѣ показалось-бы, что я навсегда отреклась отъ своего бѣднаго отца. Отца!.. Какъ я могла-бы видѣть его горе, услышать его стоны,-- и не придти ему на помощь?.. Вѣдь онъ покинутъ и одинокъ.-- Всѣ мнимые друзья его давно покинули... Неужели и я послѣдую ихъ примѣру?
-- Дѣлайте то, что считаете правильнымъ, дитя мое, и я никогда не буду васъ отговаривать,-- отвѣтила м-съ Мейрикъ, хотя она въ душѣ нисколько не жалѣла отца Миры.
Выходя изъ скромнаго домика въ Чельси, Деронда невольно подумалъ: "не хорошо сердиться на Ганса. Онъ не можетъ-же запретить себѣ любить Миру, хотя глупо воображать и святотатственно надѣяться, что она будетъ когда-нибудь его женой".
А Деронда могъ-ли самъ питать подобныя надежды? Онъ не былъ достаточно наивенъ, чтобъ ставить себя въ то положеніе, которое онъ признавалъ немыслимымъ для своего друга, но, очевидно, въ послѣдніе дни въ его чувствахъ къ Мирѣ -- произошла какая-то новая перемѣна.
Но помимо этихъ причинъ у него было достаточно другихъ, для того, чтобы отогнать отъ себя эту мысль; онъ дѣлалъ это по тому же побужденію, по которому не продолжалъ бы читать разсказа, способнаго пробудить въ немъ надежды и мечты о невозможномъ. Но могло-ли неожиданно помочь ему въ этомъ открытіе его происхожденія? что онъ собственно зналъ о немъ?
Странно, что въ эти послѣдніе мѣсяцы, когда онъ долженъ былъ уже, наконецъ, избрать себѣ дорогу въ жизни, Деронду все сильнѣе и сильнѣе стала безпокоить эта неизвѣстность. Открытіе его происхожденія могло принести ему горе: въ этомъ онъ почти не сомнѣвался; но оно упорядочило бы его жизнь, указавъ ему его ближайшія обязанности..
Менѣе всего нравилось ему стоять драпируясь въ тогу непризданаго генія, въ качествѣ критика, въ сторонѣ отъ всякой активной дѣятельности. Его привязанность къ сэру Гюго заставляла его иногда соглашаться съ мнѣніями, которыя шли въ разрѣзъ съ его собственными, а когда его осаждали сомнѣнія, онъ даже прямо упрекалъ себя въ неблагодарности къ нему. Многіе жалуются на то, что происхожденіе налагаетъ на нихъ извѣстные узы, Деронду же, наоборотъ, угнетало отсутствіе ихъ. Для него слова: "отецъ и мать" имѣли неизъяснимое значеніе, заключали въ себѣ особый мистическій смыслъ. Средній человѣкъ не пойметъ этого чувства,-- сочтетъ его преувеличеніемъ; но мало ли чего не пойметъ средній, хотя-бы даже и, такъ называемый "образованный", человѣкъ! При всемъ моемъ уваженіи къ знаніямъ такого человѣка, я не могу пройдти молчаніемъ того обстоятельства, что многіе доказанные факты, касающіеся даже движеній его собственнаго сердца, ему тоже неизвѣстны. Быть можетъ, въ Дерондѣ это чувство было еще сильнѣе потому, что ему некому было повѣрить свой сомнѣнія, не на кого было опереться. По временамъ онъ мечталъ о другѣ, передъ которымъ онъ могъ бы излить всю свою душу, о человѣкѣ, не слишкомъ увѣренно смотрящемъ впередъ. До сихъ поръ онъ, по отношенію къ людямъ, являлся всегда руководителемъ и утѣшителемъ другихъ, самъ не имѣя ни того, ни другого; но трудно быть вполнѣ откровеннымъ съ человѣкомъ опекаемымъ, смотрящемъ на тебя снизу вверхъ.
Но никакой -- надежды встрѣтить такого друга у него до сихъ поръ не было...