Черезъ нѣсколько минутъ они отворили стеклянную дверь съ красною занавѣской и вошли въ небольшую комнату, освѣщенную газомъ, еле мерцавшимъ сквозь облако дыма. Семь человѣкъ различнаго возраста, отъ тридцати до пятидесяти лѣтъ, плохо одѣтыхъ, съ глиняными трубками въ зубахъ, слушали со сосредоточеннымъ вниманіемъ отрывокъ изъ "Прометея" Шелли, который декламировалъ бѣлокурый толстякъ въ сѣромъ костюмѣ.
Когда присутствующіе увидѣли двухъ новыхъ лицъ, изъ которыхъ одно имъ было совершенно незнакомо, они всѣ замолчали и раздвинули свои стулья, чтобы дать мѣсто вошедшимъ. На столѣ стояли налитые стаканы, пачки табаку и глинянныя трубки. Деронда никогда еще не видалъ чтобы люди, собравшіеся въ трактирѣ, казалось-бы, для того, чтобы выпить, поддерживали въ себѣ такое возвышенное, торжественное настроеніе. Видно было, что они пришли сюда для чего-то высокаго и благороднаго. На лицѣ каждаго было написано столько благородства, что Деронда сразу какъ будто потерялся. Они любезно поздоровались съ Мардохеемъ и тотчасъ-же устремили вопросительный взглядъ на Деронду.
-- Я привелъ къ вамъ человѣка, моего пріятеля и друга, который интересуется предметомъ нашихъ собесѣдованій,-- сказалъ Мардохей, это -- человѣкъ, который изъѣздилъ многія страны, многое видѣлъ и многое могъ-бы намъ разсказать.
-- Какъ имя этого господина, или это- секретъ? Можетъ быть, это тотъ "Великій Анонимъ", котораго философы ищутъ вотъ уже много поколѣній?-- спросилъ человѣкъ, который декламировалъ "Прометея" и который вообще любилъ выражаться шутливо.
-- Меня зовутъ -- Даніель Деронда. Я тутъ, въ самомъ дѣлѣ, чужой, но не тотъ великій, о которомъ вы говорите,
Деронда проговорилъ эти слова такимъ нѣжнымъ ласкающимъ тономъ, что, казалось, сразу привлекъ къ себѣ, симпатіи всѣхъ.
-- Слыхали, слыхали,-- какъ-же?-- проговорили они всѣ въ одинъ голосъ. А декламаторъ прибавилъ:
-- Да будешь благословенъ ты и твое имя, господинъ! А ты, Мардохей, пройди вотъ сюда. Садись вотъ тутъ, на краю стола, противъ меня.
Онъ хотѣлъ предоставить ему наиболѣе удобное мѣсто, гдѣ ничто не помѣшало-бы ему слушать и говорить.
Дерондѣ также было предоставлено почетное мѣсто за столомъ, откуда онъ могъ наблюдать за лицами присутствующихъ, а также слѣдить за выраженіемъ лица Мардохея. Онъ видѣлъ, что Мардохей и здѣсь пользуется какимъ-то особеннымъ уваженіемъ и почетомъ, и что присутствующіе вообще не являются людьми изъ толпы, что это, своего рода, умственные аристократы, большинство которыхъ принадлежало еврейскому племени.