Окинувъ быстрымъ взглядомъ все общество, онъ дѣйствительно, убѣдился, что въ этой группѣ далеко не преобладала чисто-англійская кровь (если ланцетъ можетъ представить ея образецъ). Миллеръ, бѣлокурый толстякъ, торговецъ старинными книгами, имѣлъ дѣда, называвшаго себя нѣмцемъ, и предковъ, отвергавшихъ, что они евреи; Буканъ, сѣдельникъ, былъ шотландецъ; Пошъ, часовщикъ, представлялъ изъ себя типъ маленькаго, живого черноволосаго еврея; Гедеонъ, оптикъ, принадлежалъ къ тѣмъ добродушнымъ, рыжимъ евреямъ которыхъ принимаютъ за необыкновенно любезныхъ англичанъ; Крупъ, башмачникъ, вѣроятно, былъ кельтическаго происхожденія, хотя онъ самъ этого не признавалъ. Только трое представляли неоспоримые признаки англійской рассы: рѣзчикъ на деревѣ, Гудвинъ, съ открытымъ лицомъ и пріятнымъ голосомъ; ассистентъ-химическаго лаборанта -- Марабльсъ и блѣдный, русый конторщикъ, Лилли. Это общество избранныхъ представителей бѣднаго люда, соединившихся во имя знанія, что такъ рѣдко случается въ высшихъ классахъ, возбудило въ Дерондѣ большой интересъ. Это не были счастливые обитатели высокихъ дворцовъ: отъ нихъ они значительно разнились, какъ по своимъ поступкамъ, такъ и по своему обращенію. Они не взвѣшивали своихъ словъ и не обдумывали своихъ выраженій, которыя вычитывали изъ книгъ или-же выслушивали отъ умныхъ собесѣдниковъ. Тѣмъ не менѣе, Деронда смотрѣлъ на своихъ неожиданныхъ собесѣдниковъ съ уваженіемъ, какъ на равныхъ себѣ; онъ потребовалъ воды съ коньякомъ и сталъ подчивать всѣхъ сигарами, которыя обыкновенно носилъ въ карманѣ больше для друзей, чѣмъ для себя. Хорошее впечатлѣніе, произведенное имъ на всѣхъ, немедленно выразилось въ томъ, что пренія, на минуту пріостановленныя, возобновились попрежнему, точно не было никого посторонняго.
-- Прежде, чѣмъ мы будемъ продолжать нашу бесѣду, я долженъ вамъ заявить, что нынѣшній вечеръ не является очереднымъ въ нашихъ занятіяхъ,-- обратился Миллеръ къ Дерондѣ,-- и послѣдній понялъ, что -- это предсѣдатель собранія.-- Поэтому мы не будемъ сегодня строго послѣдовательны, какъ всегда, когда разрабатываемъ какой-нибудь серьезный вопросъ. Сегодня одинъ изъ нашихъ товарищей, Пошъ, поднялъ вопросъ о факторахъ, двигающихъ міръ, и обратился къ указаніямъ статистики. Другой нашъ товарищъ, Лилли, оспаривая мнѣніе Поша, сталъ доказывать, что изъ статистики мы ничего поучительнаго не почерпнемъ, такъ какъ многое осталось еще незарегистрованнымъ и туманнымъ. Начался оживленный споръ о причинахъ соціальныхъ переворотовъ, и я старался доказать, ссылаясь между прочимъ и на Шелли, что самая главная изъ этихъ причинъ -- есть сила идей.
-- Я съ вами несогласенъ, Миллеръ,-- возразилъ Гудвинъ, который, очевидно, заботился не о томъ, чтобы заинтересовать гостя, а о томъ лишь, чтобы уяснить себѣ свою мысль,-- или вы разумѣете подъ идеями слишкомъ много -- и тогда ваша мысль не ясна, или-же вы подразумѣваете только извѣстный рядъ идей,-- и тогда ваше понятіе о предметѣ слишкомъ узко. Всѣ дѣйствія, въ которыя человѣкъ влагаетъ мысль,-- суть идеи; напримѣръ, сѣяніе зерна, постройка лодки, обжиганіе кирпичей; всѣ эти идеи примѣняются къ жизни и развиваются вмѣстѣ съ нею, но онѣ не могутъ существовать безъ матеріала, дающаго имъ пищу. Свойства дерева и камня, поддающихся рѣзцу, возбуждаютъ идею о ваяніи. Подобныя идеи, соединяясь съ другими элементами жизни, пріобрѣтаютъ силу. Чѣмъ медленнѣе происходитъ это соединеніе, тѣмъ менѣе онѣ имѣютъ силы. Что-же касается до причинъ соціальныхъ переворотовъ, то я полагаю, что идеи -- это нѣчто вродѣ парламента, внѣ котораго существуетъ народъ, и этотъ народъ работаетъ надъ соціальными переворотами, не зная, что дѣлаетъ парламентъ.
-- Но если вы считаете распространеніе идей самымъ вѣрнымъ выразителемъ силы,--замѣтилъ Пошъ,-- то почему часто самыя нелѣпыя идеи принимаются быстрѣе разумныхъ?
-- Онѣ, можетъ быть, дѣйствуютъ, измѣняя направленіе вѣтра -- сказалъ Морабльсъ,-- теперь инструменты стали такъ утонченны, что вскорѣ люди начнутъ опредѣлять распространеніе идей по перемѣнамъ въ атмосферѣ и въ нашихъ нервахъ.
-- Вы правы -- сказалъ Пошъ съ усмѣшкой;-- вотъ, напримѣръ, идея національности. Она также носится въ воздухѣ. Ослы чувствуютъ ее и, отличаясь большимъ стаднымъ чувствомъ, готовы за ней послѣдовать...
-- Какъ? Вы не признаете идеи національности?-- спросилъ Деронда, невольно замѣчая странный контрастъ между словами Поша и его типичными чертами, прямо выдававшими его происхожденіе.
-- Скажите лучше, что онъ не знаетъ этого чувства -- прибавилъ Мардохей, грустно смотря на Поша;-- если національность не есть чувство, то она тѣмъ болѣе не можетъ имѣть силы какъ идея;
-- Хорошо, Мардохей,-- сказалъ добродушно Пошъ;-- Не чувство національности съ каждымъ днемъ все болѣе и болѣе ослабѣваетъ. Мнѣ эта идея представляется призракомъ смерти, вѣстникомъ кладбища...
-- Чувство можетъ казаться умирающимъ и все-же воскреснутъ,-- замѣтилъ Деронда;-- націи воскресали, и мы, можетъ быть, еще увидимъ восгановленіе могущества арабовъ, одушевляемыхъ нынѣ новой энергіей, новымъ стремленіемъ къ возрожденію.