-- Аминь, аминь!-- произнесъ Мардохей, смотря на Деронду сверкающими, радостными глазами, при чемъ его маленькая жалкая фигура на минуту какъ-то выпрямилась и оживилась.
-- Это, можетъ быть, вѣрно для дикихъ народовъ, возразилъ Пошъ,-- но у насъ, въ Европѣ, чувству національности суждено умереть. Въ странахъ, озаренныхъ великой зарей просвѣщенія, среди народовъ высоко образованныхъ и культурныхъ оно не можетъ имѣть будущности: все теченіе прогресса противорѣчитъ идеѣ національности!
-- Хорошо,-- крикнулъ вдругъ Буканъ своимъ тоненькимъ, пискливымъ голосомъ -- хорошо, что мы теперь затронули этотъ, именно, вопросъ! уже раньше хотѣлъ кое-что сказать по этому поводу. Вѣдь всѣ почти изслѣдователи въ одинъ голосъ утверждаютъ, что основы человѣческой жизни сильно мѣняются отъ времени. Вотъ я и думаю, что намъ раньше всего слѣдуетъ разобраться въ законахъ этихъ вѣчныхъ измѣненій. Принято думать, что всякій шагъ, который дѣлаетъ человѣчество, есть шагъ впередъ. Но кто можетъ намъ поручиться за то, что шаги, которые мы съ вами дѣлаемъ, предполагая, что подвигаемся впередъ, не заведутъ насъ въ какую-нибудь трясину, изъ которой намъ уже невозможно будетъ выбраться? Три вопроса я хотѣлъ-бы предложить на ваше разрѣшеніе: во первыхъ, дѣйствительно-ли каждый шагъ, который дѣлаетъ человѣкъ, есть шагъ впередъ, а не назадъ? во вторыхъ, можемъ-ли мы опредѣлить по первому нашему шагу, избрали-ли мы направленіе правильное или нѣтъ? и, въ третьихъ, чѣмъ мы можемъ ускорить наши шаги, когда мы видимъ, что они правильны, и наоборотъ, чѣмъ мы въ состояніи ихъ удержать, если мы замѣчаемъ, что они ложны?
Вопросы Букана остались, однако, неразрѣшенными, потому что Лилли, выслушавъ его, тотчасъ-же заговорилъ:
-- Всѣ измѣненія, которыя мы замѣчаемъ въ человѣческой жизни и всѣ шаги, которые дѣлаетъ человѣкъ, дѣлаются не по его волѣ, а по законамъ, лежащимъ внѣ его. Они называются: "Законы человѣческаго развитія". Мы видимъ только проявленіе этихъ законовъ и лишь впослѣдствіи въ состояніи судить о томъ, на сколько благотворно ихъ вліяніе на человѣческую жизнь. Если мы ихъ часто не одобряемъ, но это значитъ, что мы ихъ не понимаемъ. Во всякомъ случаѣ, они лежатъ внѣ нашего выбора и всецѣло властвуютъ надъ нами.
-- Но я не понимаю, чѣмъ вы руководствуетесь, утверждая, что всякія измѣненія, происходящія внутри насъ -- суть только степени нашего развитія и нашего совершенствованія?-- спросилъ Деронда.-- Кто докажетъ намъ, что всѣ люди обладаютъ одинаковой силой духа и что среди людей нѣтъ такихъ, которые располагаютъ большей нравственной или матеріальной силой, и способны подчинить себѣ другихъ? Кто убѣдитъ насъ въ томъ, что все дѣлается по законамъ, лежащимъ внѣ насъ, и что мы сами безсильны направлять нашу жизнь такъ, какъ мы находимъ разумнымъ? Въ такомъ случаѣ, мы должны совершенно опустить руки безъ всякой борьбы съ заблужденіями и тьмой! Если мы будемъ всякое совершаемое нами зло объяснять какими-то лежащими внѣ насъ законами, то не вернемся-ли мы къ первобытному состоянію, отъ котораго давно уже избавились?
-- Вы правы! Горе тому, кто въ эти печальные дни не видитъ необходимости вь сопротивленіи окружающему злу! произнесъ Мардохей,-- я вѣрю въ ростъ и въ новый расцвѣтъ жизни тамъ, гдѣ сѣмя полнѣе, согласно съ Божественной волей!. Жизнь нашего народа развивается; она связываетъ тысячею нитей чувства, умъ и дѣйствіе всякаго изъ насъ; она претворяетъ въ себѣ мысли другихъ народовъ въ новыя формы и обратно приноситъ ее въ даръ міру -- очищенной; она -- высшая сила и наиболѣе жизненный органъ въ громадномъ тѣлѣ народовъ. Могутъ насильно задержать ея развитіе, воспоминанія могутъ превратиться въ мертвыя реликвіи, душа народа отъ недостатка движенія можетъ покрыться ржавчиной, но -- кто осмѣлится сказать: "Источникъ жизни этого народа изсякъ, онъ никогда болѣе не будетъ націей; такъ повелѣваетъ теченіе событій, и я этому не стану сопротивляться?" -- Эти слова, конечно, не произнесетъ человѣкъ, въ душѣ котораго бьется жизнь его народа, душа котораго есть -- источникъ пламени, которое можетъ, воспламенивъ души всѣхъ сыновъ народа, проложить новый путь для послѣдующаго событія!..
-- Я не отрицаю патріотизма,-- замѣтилъ Гедеонъ,-- но мы всѣ знаемъ, что, вы, Мардохей, придаете ему особое значеніе. Конечно, вы знаете образъ мыслей Мардохея?-- прибавилъ онъ, обращаясь къ Дерондѣ.-- Я еврей-раціоналистъ и стою за свой народъ по семейнымъ воспоминаніямъ. Я поддерживаю нашу вѣру раціональнымъ образомъ и не оправдываю своихъ соотечественниковъ, перемѣняющихъ религію, такъ-какъ вообще не вѣрю въ обращеніе еврея. Теперь, когда мы достигли политической равноправности, нѣтъ и предлога къ подобному отступничеству. Но я желалъ-бы, чтобъ нашъ народъ отдѣлался отъ всего исключительнаго и суевѣрнаго. Нѣтъ никакого основанія для насъ мало-по-малу не смѣшаться съ той націей, среди которой мы живемъ. Вотъ куда ведетъ насъ прогрессъ. Мнѣ, напримѣръ, все равно, женятся-ли мои сыновья на христіанкахъ или на еврейкахъ. Я стою за старую пословицу: "Отечество человѣка тамъ, гдѣ ему хорошо".
-- Такую страну не легко найти,-- сказалъ съ улыбкой Пошъ;-- къ тому-же, вы получаете десятью шиллингами въ недѣлю болѣе меня, и у васъ вдвое меньше дѣтей. Если-бъ кто-нибудь открылъ въ Іерусалимѣ хорошую торговлю часами, то я переѣхалъ-бы туда. Что вы на это скажете, Мардохей?
Деронда слушалъ эти слова -- и только удивлялся, какъ, могъ Мардохей настолько владѣть собой, чтобы не выдать, своего волненія по поводу этого издѣвательства, которому подвергалось, все, что ему было такъ дорого! Вѣдь самое обидное въ такихъ случаяхъ -- это насмѣшка. Какъ-же они, зная его образъ мыслей, не настроили его до сихъ поръ противъ себя?