Въ ту ночь Деронда особенно почувствовалъ, что на немъ лежитъ обязанность позаботиться объ этой быстро догорающей жизни. Онъ былъ еще подъ свѣжимъ впечатлѣніемъ дружескаго равнодушія, съ которымъ относились члены клуба къ словамъ Мардохея. Передъ нимъ носился еще этотъ образъ одного изъ мучениковъ, сгоравшихъ въ огнѣ одинокого энтузіазма, стоявшихъ, въ силу своего исключительнаго ума, въ сторонѣ отъ людей, чья рѣчь, за непониманіемъ окружающихъ, превращалась въ бесѣду съ самимъ собой. Иногда, уже на порогѣ гроба, лучъ сознанія принесенной людямъ пользы освѣщаетъ ихъ грустное одиночество, но чаще всего они кончаютъ, подобно Копернику, которому передъ смертью, когда его угасающія взоры не различали уже предметовъ, показали первый печатный экземпляръ его сочиненія...
Деронда случайно столкнулся съ такимъ духовнымъ изгнаникомъ и живо почувствовалъ тѣ обязанности, которыя на него налагала эта встрѣча; болѣе того, онъ былъ готовъ прямо идти по указанному Мардохеемъ пути.
Мира, конечно, захочетъ жить вмѣстѣ съ братомъ, и потому надо было еще болѣе позаботиться о доставленіи ему всѣхъ удобствъ въ жизни, особенно необходимыхъ въ его болѣзненномъ состояніи. Эти заботы онъ рѣшился снова раздѣлить съ м-съ Мейрикъ; но счастью, лучшій кварталъ Лондона для чахоточныхъ находится близъ маленькаго домика въ Чельси, и Деронда сталъ тщательно обдумывать, какъ омеблировать маленькую квартиру, украсивъ ее своими старыми книгами въ пергаментныхъ переплетахъ, покойными креслами и имѣвшимися у него изображеніями Мильтона и Данта. Впрочемъ, главнымъ украшеніемъ скромной квартиры, по мнѣнію Деронды, должна была служить сама Мира.
"По крайней мѣрѣ,-- думалъ онъ,-- сосредоточеніе всѣхъ надеждъ Мардохея на мнѣ привело къ тому, что онъ нашелъ, себѣ прекрасную, любящую сестру".
ГЛАВА XLIV.
А Гвендолина? Она думала о Дерондѣ гораздо больше, чѣмъ онъ о ней. Она часто спрашивала себя, какъ онъ смотритъ на тотъ или другой предметъ и какъ вообще проводитъ свое время? Несмотря на сознаніе его превосходства, она воображала, что занимаетъ въ его мысляхъ гораздо большее мѣсто, чѣмъ было въ дѣйствительности. Только очень разумные люди, со значительной жизненной опытностью, не думаютъ, что ихъ безпокойство или радость непремѣнно отражаются на другихъ; а потому Гвендолинѣ, при ея молодости и нравственномъ одиночествѣ, было извинительно придавать излишнюю важность тѣмъ признакамъ сочувствія, которые выказывалъ ей единственный человѣкъ, подчинившій ее своему вліянію.
Между тѣмъ, она старалась слѣдовать его совѣту. "Онъ сказалъ,-- говорила она себѣ,-- что я должна интересоваться ближними и расширять свои познанія; но какъ приняться за такое дѣло?" Она не знала, какія, именно, книги посовѣтовалъ-бы онъ ей читать; съ полуиронической улыбкой вспоминая самыхъ скучныхъ авторовъ, она собиралась спросить Деронду, не они-ли составляютъ лучшее лекарство для ума? Но вскорѣ она раскаялась въ этой легкомысленности и, незамѣтно для всѣхъ, перенесла изъ библіотеки въ свою комнату сочиненія Декарта, Бэкона, Локка, Бутлера и Борка. Какъ всякая умная и образованная женщина, она знала, что эти авторы были украшеніемъ человѣчества, была убѣждена, что Деронда ихъ читалъ, и надѣялась, что, обогатившись ихъ мыслями, она станетъ смотрѣть на вещи болѣе основательно,-- и тогда ея взгляды будутъ сходиться съ его взглядами больше, чѣмъ теперь.
Но удивительно, какъ мало времени у нея оставалось для подобной умственной работы! Она постоянно должна была разыгрывать роль м-съ Грандкортъ, чувствуя, что за нею всегда слѣдитъ требовательное око ея мужа, который нашелъ достойную цѣль для.своей стойкой, упорной натуры:-- сломить ея сопротивленіе. Хотя она внутренне возставала противъ своего невыносимаго положенія, но ни за что не примирилась-бы съ мыслью, что откажется успѣшно разыгрывать взятую на себя роль. Она не могла рѣшиться дѣйствіемъ или словомъ обнаружить передъ всѣмъ міромъ свою тайну и болѣе всего боялась, чтобы какое-нибудь внутреннее чувство невольно не побудило ее къ откровенной исповѣди. Но рѣшимость молчать передъ всѣми придавала особенно страстный характеръ ея откровенности съ Дерондой, о которомъ она постоянно думала, какъ объ орудіи противъ себя самой. Въ прогулкахъ верхомъ, на охотѣ, въ обществѣ она замѣняла искреннюю веселость искусной пародіей на веселіе, и всѣ сосѣди единогласно признавали, что м-съ Грандкортъ съ необыкновеннымъ достоинствомъ держитъ себя среди неожиданныхъ для нея почестей и блеска.
-- Она смотритъ на окружающее ее великолѣпіе, какъ на самую обыденную обстановку,-- говориліа о ней м-съ Аропоинтъ,-- Съ перваго взгляда кажется, какъ будто она не возвысилась, благодаря своему браку, а наоборотъ, удостоила Грандкорта чести снизойти до него.
Особенно старалась Гвендолина казаться вполнѣ счастливой при матери, и бѣдная м-съ Давило была до того обманута, что объясняла себѣ нѣкоторое отчужденіе отъ нея молодой четы исключительно охлажденіемъ дочери, для которой бракъ создалъ новые интересы. Всѣ сношенія матери съ дочерью, ограничивались присылкой изрѣдка экипажа за м-съ Давило и Гаскойнами, съ приглашеніемъ на обѣдъ, послѣ котораго они ночевали въ Дипло и возвращались домой на другое утро; кромѣ того, Гвендолина иногда заѣзжала къ матери на нѣсколько минутъ, причемъ Грандкортъ ожидалъ ее у воротъ на лошади или въ экипажѣ. Вотъ и все.