-- Пойдемте, мама, на верхъ, мнѣ надо поправить шляпку -- сказала Гвендолина, неожиданно поднося руку къ волосамъ и, незамѣтно приводя ихъ въ безпорядокъ.
Ея сердце было такъ переполнено скорбью, что она готова была заплакать, хотя ясно сознавала, что положеніе матери было-бы еще хуже, если-бъ она, Гвендолина, не вышла замужъ за Грандкорта.
-- Вѣроятно, я никогда болѣе не увижу всего этого,-- сказала Гвендолина, входя въ знакомую спальню и бросаясь въ кресло передъ зеркаломъ.
Она сильно поблѣднѣла отъ усилія удержать свои слезы и тяжело переводила духъ,
-- Ты нездорова, голубушка?-- спросила м-съ Давило съ испугомъ.
-- Нѣтъ, мнѣ немного тошнитъ отъ шоколада,-- отвѣтила Гвендолина, протягивая руку.
-- Мнѣ позволятъ ухаживать за тобою, если ты будешь больна?-- спросила м-съ Давило нерѣшительно и при этомъ крѣпко сжала руку дочери.
Какой-то внутренній голосъ говорилъ ей, что ея драгоцѣнное дѣтище никогда ее такъ не любило и такъ не нуждалось въ ней, какъ въ эту минуту.
-- Конечно,-- отвѣтила Гвендолина, прижимаясь къ матери;-- но, вѣдь вы знаете, что я никогда не бываю больна. Вамъ нечего безпокоиться обо мнѣ: будьте счастливы, насколько это возможно, съ дѣвочками. Онѣ всегда были лучшими дочерьми, чѣмъ я,-- прибавила она съ улыбкою.
-- Наоборотъ: ты всегда была доброй, дитя мое.