-- Я не говорю о всѣхъ ея достоинствахъ, о которыхъ вы такъ краснорѣчиво распространялись, но она прекрасно поетъ и, вообще, прелестное существо... Я увѣрена, что ее ожидаетъ громкій успѣхъ.
Слова эти рѣзали слухъ Дерондѣ, и онъ не хотѣлъ на нихъ отвѣчать. Она поняла, что онъ былъ ею недоволенъ, но не хотѣла говорить откровенно, пока Лушъ стоялъ такъ близко. Наконецъ, когда онъ удалился, она сказала съ нетерпѣніемъ:
-- Вы презираете меня за мою искусственную рѣчь, да?
-- Нѣтъ:-- отвѣтилъ Деронда, холодно смотря на нее;-- это бываетъ иногда очень извинительно; но я не думаю, чтобы ваши послѣднія слова были совершенно искусственны.
-- Вамъ что-то въ нихъ не понравилось... Нельзя-ли узнать, что именно?
-- Такихъ тонкостей нельзя объяснить словами.
-- Вы думаете, что я ихъ не пойму?-- спросила Гвендолина дрожащимъ голосомъ, и потомъ прибавила, едва удерживаясь отъ слезъ:-- развѣ я такъ тупа, что ничего не понимаю, когда вы говорите со мной?
-- Нѣтъ,-- произнесъ Деронда болѣе мягкимъ голосомъ;-- но одного человѣка поражаетъ то, къ чему хладнокровенъ другой. Что-же касается до вашей тупости, то я имѣлъ много доказательствъ противнаго,-- прибавилъ онъ съ улыбкой.
-- Но можно чувствовать свои недостатки и не быть въ состояніи поступать хорошо,-- сказала Гвендолина, не улыбаясь, такъ-какъ холодность Деронды ее грустно поражала;-- вы не должны во мнѣ ничему удивляться. Я уже слишкомъ стара, чтобы измѣняться, и не знаю, какъ приняться за разумъ, какъ вы мнѣ когда-то совѣтовали?
-- Изъ моихъ проповѣдей рѣдко выходитъ какая-нибудь польза, и потому мнѣ лучше вовсе не вмѣшиваться въ вашу жизнь,-- отвѣтилъ Деронда и грустно подумалъ о томъ, что его непрошенное вмѣшательство въ дѣло ожерелья можетъ въ-концѣ-концовъ привести ее къ еще худшей игрѣ, чѣмъ рулетка.