-- Не говорите этого!-- воскликнула Гвендолина поспѣшно, не желая пропустить случая высказать то, что уже давно накипѣло у нея на душѣ;-- если вы отчаятесь во мнѣ, то я совершенно погибну. Ваши слова о томъ, что я не должна быть эгоистичной и невѣжественной, послужили для меня большой поддержкой. Если-же вы теперь жалѣете, что вмѣшались въ мои дѣла, то это значитъ, что вы отчаяваетесь во мнѣ и бросаете меня; но знайте, что всѣ послѣдствія падутъ на васъ, потому что, если-бъ вы захотѣли, то, находясь постоянно подлѣ меня, вы могли-бы измѣнить меня къ лучшему.
Говоря это, она смотрѣла не на него, а на свой вѣеръ, и, проговоривъ послѣднія слова, удалилась на свое прежнее мѣсто.
Мира, между тѣмъ, пѣла тихимъ, мелодичнымъ голосомъ:
"Per pietà non dirmi addio".
Дерондѣ это пѣніе казалось продолженіемъ мольбы Гвендолины... Но когда замерла послѣдняя нота, онъ очнулся какъ-бы изъ забытья и упрекнулъ себя за нелѣпое преувеличеніе Гвендолиной его вліянія надъ нею.
-- Какой ты счастливый,-- сказалъ Гансъ, подходя къ нему:-- ты сидѣлъ на одной кушеткѣ съ Ванъ-диковской герцогиней и имѣлъ съ нею такую интересную ссору.
-- Ссору?-- повторилъ Деронда съ безпокойствомъ.
-- Конечно: по богословскимъ вопросамъ. Она сдѣлала тебѣ выговоръ, научила, какъ слѣдуетъ думать о данномъ предметѣ -- и величественно удалилась. Я желалъ-бы написать портреты ея и ея мужа. Онъ -- настоящій типъ баритона-герцога въ Лукреціи Борджіа.
Деронда надѣялся, что впечатлѣніе, произведенное на постороннихъ зрителей его разговоромъ съ Гвендолиной, было только плодомъ фантастическаго воображенія Ганса. Точно также Гвендолина надѣялась, что мужъ не замѣтилъ ея обращенія съ Дерондой, которое, какъ она сама сознавала, не соотвѣтствовало ея идеалу достойнаго приличія. Возвращаясь домой, Грандкортъ, дѣйствительно, не сдѣлалъ ей никакого замѣчанія, а только сказалъ:
-- Лушъ будетъ завтра обѣдать у насъ съ нѣсколькими лицами. Надѣюсь, ты будешь съ нимъ вести себя прилично.