-- Но здѣсь нѣтъ медіума.
-- Почемъ вы знаете? Должно быть есть, если случаются такія чудеса.
Всѣ эти вопросы и отвѣты раздавались среди изумленнаго общества.
-- Дверца была заперта,-- произнесъ м-ръ Гаскойнъ,-- и, вѣроятно, отворилась отъ звуковъ фортепьяно.
Послѣ этого онъ попросилъ миссъ Мерри отыскать ключъ, но эта поспѣшность въ объясненіи таинственнаго чуда -- показалась м-съ Вулкани недостойной пастора, и она замѣтила вполголоса, что м-ръ Гаскойнъ слишкомъ свѣтскій человѣкъ. Однакожъ, ключъ былъ принесенъ и Гаскойнъ, заперевъ дверцу, положилъ его въ карманъ съ торжественной улыбкой, какъ-бы говоря: "теперь больше не отворится".
Вскорѣ возвратилась Гвендолина; она была по-прежнему весела и, повидимому, рѣшилась забыть непріятное приключеніе.
Но когда Клесмеръ сказалъ ей, что всѣ зрители должны быть ей благодарны за великолѣпный конецъ сцены, такъ удачно ею придуманный, она вспыхнула отъ удовольствія, принимая за чистую монету вымышленную любезность. Клесмеръ понялъ, что неожиданное обнаруженіе передъ всѣми ея трусости было чрезвычайно непріятно молодой дѣвушкѣ, а потому онъ показалъ видъ, что принялъ естественный испугъ за искусную игру. Гвендолина была теперь увѣрена, что его столько-же поразилъ ея талантъ, сколько восхищала ея красота, и почти успокоилась насчетъ его мнѣнія о ней. Но многіе знали, что именно должна была заключать въ себѣ сцена Герміоны, и никто кромѣ Клесмера не думалъ ее утѣшить. Впрочемъ, всѣ какъ бы безмолвно согласились пройти молчаніемъ этотъ непріятный эпизодъ.
Однакожъ, въ таинственномъ открытіи дверцы былъ дѣйствительно виновенъ медіумъ, поспѣшившій убѣжать изъ комнаты и скрыться отъ страха въ постель. Это была маленькая Изабелла, которая, не удовлетворивъ своего любопытства однимъ взглядомъ на странную картину въ день пріѣзда въ Офендинъ, подсмотрѣла, куда Гвендолина спрятала ключъ, и достала его, когда все остальное семейство не было дома. Но, едва отперла она дверцу, какъ послышались чьи-то шаги; перепуганная дѣвочка стала быстро запирать замокъ, но видя, что ключъ почему-то ее не слушается, и не смѣя долѣе медлить, она выдернула его и убѣжала, въ надеждѣ, что дверца и такъ будетъ держаться. Потомъ она положила ключъ на мѣсто, утѣшая себя мыслью, что если-бъ оказалось, что картина открыта, то никто и не догадается, какъ ее отперли. Но маленькая Изабелла, подобно многимъ взрослымъ преступникамъ, не предвидѣла своего собственнаго неудержимаго влеченія къ признанію и раскаянію.
-- Я знаю, что дверца была заперта,-- сказала Гвендолина на слѣдующее утро за завтракомъ;-- я сама попробовала замокъ, а потомъ уже спрятала ключъ. Кто-нибудь рылся въ моемъ ящикѣ и взялъ ключъ.
Изабеллѣ показалось, что глаза Гвендолины смотрѣли на нее съ необычайнымъ выраженіемъ; не давая себѣ времени подумать, она воскликнула дрожащимъ голосомъ: