Мардохей спокойно взглянулъ на Деронду, не дѣлая даже никакихъ догадокъ.
-- Это лицо, близкое къ вашей покойной матери,-- сказалъ Деронда, желая понемногу подготовить Мардохея; но видя, что онъ нервно вздрогнулъ, поспѣшно прибавилъ:-- оно было для васъ и для матери дороже всего на свѣтѣ.
Мардохей схватилъ Деронду за руку, и въ глазахъ у него показался страхъ услышать мрачную вѣсть о дорогомъ ему существѣ. Деронда его понялъ и торжественно произнесъ:
-- То, о чемъ вы молили Бога, случилось: Мира спасена. Ваша сестра достойна вашей матери, которую вы такъ уважали.
Мардохей снова откинулся на спинку кресла и, закрывъ глаза, началъ что-то бормотать про себя по-еврейски. Мало-по-малу онъ успокоился, и лицо его приняло такое невозмутимое, счастливое, выраженіе, какое иногда бываетъ только у покойниковъ. Впервые Деронда нашелъ въ немъ сходство съ Мирой. Какъ только Мардохей могъ выслушать разсказъ, Деронда, передалъ ему исторію Миры, но не распространялся о поведеніи ея отца, объяснилъ ея бѣгство въ Англію желаніемъ найти мать и, скрывъ ея попытку утопиться, подробно описалъ ея пребываніе въ домѣ его друзей.
-- Она болѣе всего заботится объ отысканіи своей матери и брата,-- прибавилъ онъ;-- и для этой цѣли я, принимая въ ней живое участіе, явился въ этотъ домъ. Имя Эзры Когана было для меня самымъ интереснымъ на свѣтѣ. Признаюсь, я очень боялся, чтобъ Коганъ не оказался ея братомъ, и вотъ почему я васъ спрашивалъ о его сестрѣ. Но узнавъ, что ея Эзра скрывается подъ именемъ Мардохея, я успокоился; у нея вполнѣ достойный ея братъ.
-- Мардохей -- мое настоящее имя. Меня зовутъ Эзра-Мардохей Коганъ.
-- Вы не родственникъ Коганамъ?
-- Нѣтъ. Но мое сердце лежитъ къ людямъ, которые пріютили меня изъ любви къ единовѣрцу и вообще изъ милосердія, которая сохранилась еще въ еврейскихъ сердцахъ. Встрѣчаются евреи, которые по наружности, могли-бы быть отнесены къ самымъ презрѣннымъ людямъ, но въ которыхъ все-таки бьется благородное, любвеобильное сердце, подобно тому, какъ въ завалявшихся черепкахъ иногда еще сохраняется запахъ тѣхъ цвѣтовъ, которые росли въ нихъ тогда, когда они еще были горшкомъ. Я мирюсь съ ихъ невѣжествомъ и, питая къ нимъ благодарность, сознаю всю нравственную нищету еврейскаго рабочаго и торговаго класса, мало культурнаго, отъ котораго, поэтому, многаго нельзя и требовать.
-- Но вы не обязаны оставаться у нихъ теперь, когда нашлись болѣе близкіе вамъ люди,-- сказалъ Деронда; -- не правда-ли, вамъ слѣдуетъ жить теперь съ вашей сестрой, и я уже приготовилъ для васъ обоихъ квартиру, по близости отъ ея друзей. Пожалуйста, исполните мое желаніе. Я тогда буду въ состояніи бывать у васъ часто въ тѣ часы, когда Мира будетъ занята. Но, главное, Мира пожелаетъ ухаживать за вами, а вы, какъ братъ, должны быть ея покровителемъ. У васъ будетъ достаточно книгъ, и вы, конечно, не откажетесь заниматься со мною, а иногда и покататься со мною на рѣкѣ. Вы найдете въ новомъ помѣщеніи отдыхъ и комфортъ, которые вамъ съ каждымъ днемъ становятся все болѣе и болѣе необходимы. Согласитесь на мою просьбу,-- и вы меня осчастливите!