Деронда говорилъ со страстнымъ искреннимъ чувствомъ; Мардохей пристально смотрѣлъ на него.
-- И вы еще хотите, чтобъ я сомнѣвался въ вашемъ еврейскомъ происхожденіи!-- сказалъ онъ съ жаромъ, послѣ непродолжительнаго молчанія;-- развѣ съ самой первой минуты наши души не узнали другъ друга какъ-бы послѣ долгой разлуки? Конечно, я бѣденъ и немощенъ, мое тѣло слабо, и я уже стою на краю могилы, но развѣ души наши не сроднились помимо насъ? Развѣ мы не походимъ на листья одного и того-же дерева, колыхаемые однимъ и тѣмъ-же дуновеніемъ? Кровь Израиля течетъ въ твоихъ жилахъ, а ее не скроешь ни чѣмъ!..
Деронда молчалъ, но лицо его побагровѣло. Онъ не могъ ни отрицать словъ Мардохея, ни согласиться съ ними. Онъ ждалъ, чтобъ Мардохей далъ ему болѣе рѣшительный отвѣтъ.
-- Все, что вы желаете, я сдѣлаю,-- сказалъ наконецъ, Мардохей твердо;-- моя мать,-- да благословитъ ее Предвѣчный Богъ,-- только подтвердила-бы ваше желаніе. Я принимаю все, что вы для меня приготовили, и домъ Миры будетъ моимъ домомъ. Но,-- прибавилъ онъ грустно,-- мнѣ жаль разстаться съ Коганами и ихъ дѣтьми. Скажите вы имъ объ этомъ: у меня для этого не хватитъ духу.
-- Я также думаю, что лучше мнѣ имъ это сказать,-- сказалъ Деронда, внутренне радуясь тому, что Мардохей не заставилъ себя долго упрашивать,-- мы выйдемъ къ нимъ сейчасъ?
-- Да, сейчасъ -- ибо дѣло это рѣшенное, и мы не можемъ его измѣнить!-- отвѣтилъ Мардохей, рѣшительно поднявшись съ мѣста, какъ человѣкъ съ твердо принятымъ рѣшеніемъ.-- Но,-- прибавилъ онъ -- прошу васъ не распространяйтесь о моей сестрѣ и ея приключеніяхъ.
Они вошли въ комнату Когановъ, и Мардохей попросилъ Якова вызвать изъ лавки отца на нѣсколько минутъ; старушкѣ-же онъ тихо сказалъ:
-- Мой другъ, Деронда, хочетъ вамъ что-то сказать.
Обѣ женщины улыбнулись тому, что Мардохей осмѣливается назвать джентльмена своимъ другомъ и, чтобы загладить его неловкость, младшая м-съ Коганъ пододвинула гостю наиболѣе удобное изъ имѣвшихся въ комнатѣ кресло.
Эзра не замедлилъ явиться изъ лавки съ карандашомъ за правымъ ухомъ и, съ удовольствіемъ потирая обѣ руки, развязно проговорилъ: