-- И мы уже теперь никогда не будемъ просиживать попрежнему цѣлые вечера,-- продолжалъ Гансъ, ходя взадъ и впередъ по комнатѣ;-- Этотъ пророкъ Елисей будетъ вѣчно торчать между нами, а Миру вѣчно будетъ занимать одна мысль -- какъ-бы отправиться въ Іерусалимъ. Помните мое слово: ее совершенно испортятъ и, вмѣсто артистки, сдѣлаютъ ханжей. Все пойдетъ къ чорту. Мнѣ остается только спиться съ круга -- и окончательно пропасть.
-- Фи, Гансъ!-- произнесла Кэти съ нетерпѣніемъ,-- Мужчины -- это самыя ужасныя чудовища на свѣтѣ. Все непремѣнно должно сдѣлаться по ихъ желанію, или они становятся нестерпимы!
-- Совершенно вѣрно! Я ихъ ненавижу! Какъ бы я желала поселиться въ разрушенной и вновь отстроенной Ниневіи, безъ этихъ гадкихъ мужчинъ?
-- Я желала-бы знать, зачѣмъ ты, Гансъ, былъ въ университетѣ и всему учился, если ты такой ребенокъ,-- сказала Эми;-- надо примириться съ человѣкомъ, котораго посылаетъ намъ Провидѣніе.
-- Надѣюсь, что вамъ всѣмъ понравится эта ходячая Іереміяда,-- отвѣтилъ Гансъ, схватывая шляпу; -- не къ чему быть самостоятельнымъ человѣкомъ, если необходимо подчиняться какому-то съумасшедшему. Тогда лучше быть старымъ башмакомъ, а я не башмакъ и не старый. Ну, прощайте, мама,-- прибавилъ онъ, поспѣшно цѣлуя м-съ Мейрикъ и въ дверяхъ уже прибавилъ;-- прощайте, дѣвченки!
-- Если-бъ только Мира видѣла, какъ ты ведешь себя!-- воскликнула Кэти. Но Гансъ не удостоилъ ее отвѣтомъ и громко хлопнулъ дверью. Какъ-бы я желала видѣть Миру въ ту минуту, когда м-ръ Деронда объявитъ ей эту новость. Я знаю: она будетъ великолѣпна!
Обдумавъ хорошенько все, Деронда написалъ м-съ Мейрикъ письмо, въ которомъ просилъ ее разсказать Мирѣ все, подъ предлогомъ, что онъ желаетъ остаться съ Мардохеемъ и ожидать ея пріѣзда съ Мирой. Въ сущности-же, ему было противно лично выдавать себя за всеобщаго благодѣтеля.
Въ глубинѣ своей души Деронда чувствовалъ нѣкоторое безпокойство о томъ, какъ встрѣтитъ сестру Мардохей, привыкшій столько лѣтъ въ одиночествѣ предаваться всецѣло своимъ восторженнымъ идеямъ. Конечно, онъ выказывалъ теплое расположеніе къ семейству Коганъ, особенно-къ маленькому Якову, но онъ къ нимъ привыкалъ впродолженіи нѣсколькихъ лѣтъ; Деронда съ удивленіемъ замѣчалъ, что Мардохей ничего не распрашивалъ о Мирѣ, а молча подчинялся перемѣнѣ, происшедшей въ его жизни. Онъ послушно, какъ ребенокъ, надѣлъ свою новую одежду и только съ улыбкой сказалъ:
-- Вы знаете? я желалъ-бы сохранить свое старое платье, какъ чудное воспоминаніе о прошломъ.
Когда наступило время для перваго посѣщенія Миры, Мардохей сѣлъ въ кресло и, закрывъ глаза, упорно молчалъ; но его руки и вѣки нервно дрожали. Онъ находился въ томъ нервномъ состояніи, которое свойственно людямъ, направившимъ въ одну извѣстную точку все свое умственное бытіе и вдругъ побуждаемымъ своротить въ сторону отъ избраннаго имъ пути. Впечатлительная натура пугается встрѣчи съ прошедшимъ, отъ котораго она уже давно отвернулась; быть можетъ, въ этой встрѣчѣ кроется радость, но и радость часто бываетъ страшна.