-- Я сожалѣю только о томъ, что могу принести вамъ такъ мало пользы.
Эти слова придали ей смѣлость, и она продолжала поспѣшно, какъ-бы торопясь все высказать:
-- Я хотѣла вамъ сказать, что много думала о вашемъ совѣтѣ... Но что дѣлать, я не могу перемѣниться... Все меня окружающее возбуждаетъ во мнѣ только дурныя чувства. Я должна жить по-прежнему... Я не могу ничего измѣнить... Это невозможно!..
Она остановилась на минуту, какъ-бы сознавая, что неможетъ подыскать подходящаго слова, но потомъ продолжала такъ-же поспѣшно:
-- Но если я буду вести прежнюю жизнь, я сдѣлаюсь еще хуже. А я не хочу этого! Я хочу исправиться. Я знаю, что есть хорошіе люди и что они счастливы, а я -- презрѣнное существо. Я чувствую, что ненавижу людей. Я хотѣла бѣжать, но не могу. Многое меня удерживаетъ. Вы, можетъ быть, думаете, что мнѣ все равно? Нѣтъ, я все чувствую и всего боюсь. Я боюсь сдѣлаться совсѣмъ дурной. Скажите, что мнѣ дѣлать?
Говоря это, она забыла обо всемъ, кромѣ своего несчастнаго положенія, которое она хотѣла обрисовать Дерондѣ въ этихъ отрывочныхъ, неясныхъ словахъ. Глаза ея были широко раскрыты и болѣзненно сверкали, а въ голосѣ ея, едва возвышавшемся надъ шопотомъ, слышалось сдержанное рыданіе.
То, что чувствовалъ Деронда въ эту минуту, онъ впослѣдствіи называлъ страшнымъ, невыносимымъ. Слова казались ему теперь столь-же безсильными для спасенія бѣдной Гвендолины, какъ, если-бъ дѣло шло о спасеніи погибавшаго въ морѣ корабля. Какъ могъ онъ однимъ словомъ измѣнить горькую судьбу этого юнаго созданія? Онъ боялся что-нибудь промолвить. Слова, которыя вертѣлись у него на языкѣ, казались только выраженіемъ безпомощнаго отчаянія. Прежде всего онъ хотѣлъ ей сказать: "Признайтесь во всемъ мужу, не скрывайте отъ него ничего". Но эту мысль надо было развить подробно, а онъ не успѣлъ еще произнести перваго слова, какъ дверь отворилась, и Грандкортъ вошелъ въ комнату.
Онъ нарочно вернулся, чтобъ подтвердить свое подозрѣніе. Предствившаяся ему картина поразила его: онъ увидѣлъ лицо Гвендолины, искаженное горемъ, и Деронду, стоящаго въ трехъ шагахъ, и смотрѣвшаго на нее съ такимъ нѣжнымъ сожалѣніемъ, какъ-будто онъ присутствовалъ при послѣдней борьбѣ съ жизнью любимаго существа. Не выразивъ ни малѣйшаго удивленія, Грандкортъ кивнулъ головою Дерондѣ, снова взглянулъ на Гвендолину и, пройдя мимо нихъ, спокойно опустился въ кресло.
Увидавъ мужа, Гвендолина вздрогнула, но не двинулась съ мѣста. Въ эту минуту она не могла прикидываться и чувствовала только тупое отчаяніе при мысли, что ея свиданіе съ Дерондой прервано, что занавѣсъ опустился. Естественно опасаясь послѣдствій этой сцены для нея и чувствуя, что, оставаясь долѣе, онъ только увеличилъ-бы подозрѣнье Грандкорта, Деронда просто сказалъ:
-- Прощайте, я не могу здѣсь оставаться долѣе.