Когда Деронда явился въ отель "Италія", онъ почувствовалъ себя снова юношей и сердце его тревожно билось при одной мысли о матери. Два лакея, сидѣвшіе въ передней большаго номера, занимаемаго княгиней, посмотрѣли на него подозрительно, удивляясь тому, что докторъ, съ которымъ желала посовѣтоваться ихъ госпожа, былъ такой изящный джентльменъ въ модномъ фракѣ. Но Деронда ничего не видалъ вокругъ себя, пока не вошелъ во вторую комнату, гдѣ посрединѣ неподвижно стояла женская фигура, очевидно дожидавшаяся его. Она была окутана съ головы до ногъ черными кружевами, ниспадавшими съ ея роскошныхъ, но сѣдѣющихъ уже волосъ. Руки, обнаженныя до локтей, были украшены богатыми браслетами, а гордая осанка еще поразительнѣе выставляла ея былую красоту. Но Дерондѣ не было времени разсматривать ее подробно; онъ схватилъ протянутую ему руку и поднесъ ее къ губамъ. Княгиня впилась въ него глазами; ея взглядъ и выраженіе лица такъ быстро мѣнялись, что каждую минуту она казалась новымъ существомъ. Деронда не смѣлъ сдѣлать ни малѣйшаго движенія: онъ не зналъ, какъ слѣдуетъ вести себя передъ ней; онъ чувствовалъ, что краснѣетъ, какъ молодая дѣвушка и, въ то-же время, удивлялся отсутствію въ себѣ искренней радости. Онъ пережилъ уже, много идеальныхъ встрѣчъ съ матерью, созданныхъ его воображеніемъ, и всѣ онѣ казались реальнѣе настоящей. Онъ даже не могъ себѣ представить на какомъ языкѣ она заговоритъ, но былъ увѣренъ, что не на англійскомъ. Неожиданно для него она положила обѣ свои руки на его плечи и на лицѣ ея выразилось неограниченное восхищеніе.
-- Какъ ты прекрасенъ!-- сказала она по-англійски, мелодичнымъ голосомъ, но съ иностраннымъ, хотя и пріятнымъ акцентомъ;-- я знала, что ты будешь красавцемъ!
Съ этими словами она поцѣловала его въ обѣ щеки; онъ отвѣтилъ на ея поцѣлуи,-- но эта ласка казалась не выраженіемъ материнской и сыновней любви, а политическимъ привѣтствіемъ двухъ царственныхъ особъ.
-- Я -- твоя мать,-- продолжала княгиня болѣе холоднымъ тономъ;-- но ты не можешь меня любить...
-- Я думалъ о васъ болѣе, чѣмъ о комъ-либо на свѣтѣ -- отвѣтилъ Деронда съ нервной дрожью въ голосѣ.
-- Ты меня воображалъ не такой?-- произнесла она, снимая руки съ его плечъ и скрещивая ихъ на груди. Она отступила шагъ назадъ и, не спуская съ него глазъ, какъ-бы приглашала разглядѣть ее съ головы до ногъ. Онъ часто рисовалъ въ своемъ воображеніи ея лицо, имѣвшее сходство съ нимъ; теперь передъ нимъ, было, дѣйствительно похожее на него лицо, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, рѣзко отъ него разнившееся. Она была замѣчательно красива, но въ ея поблекшихъ прелестяхъ было что-то странное, какъ-будто она была не обыкновенная мать, а Мелюзина, связанная таинственными узами съ другимъ сверхъестественнымъ міромъ.
-- Я думалъ, что вы, можетъ быть, страдаете, и желалъ быть вамъ утѣшеніемъ,-- сказалъ Деронда, боясь, главнымъ образомъ, какъ-нибудь невольно оскорбить ее.
-- Я, дѣйствительно, страдаю, но ты не можешь облегчить моихъ страданій,-- отвѣтила княгиня рѣзкимъ тономъ и опустилась на диванъ, гдѣ были заранѣе приготовлены для нея подушки.-- Сядь,-- прибавила она, указывая на стулъ, но, замѣтивъ безпокойство на лицѣ Деронды, сказала гораздо нѣжнѣе: теперь я не страдаю. Я могу говорить.
Деронда сѣлъ и терпѣливо ждалъ, пока она не возобновитъ свою рѣчь. Ему казалось, что онъ въ не присутствіи давно желанной матери, а своей таинственной судьбы. Она сразу его оттолкнула своею холодностью, и теперь онъ уже смотрѣлъ на нее съ любопытствомъ и изумленіемъ, какъ на совершенно чужое для него существо.
-- Я не посылала за тобою для того, чтобъ ты меня утѣшилъ,-- начала она наконецъ;-- я не могла знать, и теперь не знаю двоихъ чувствъ ко мнѣ. Я не воображала, чтобы ты могъ полюбить меня только потому, что я твоя мать, хотя ты никогда въ жизни не видалъ меня и не слыхалъ обо мнѣ. Но я полагаю, что я предоставила тебѣ лучшую участь, чѣмъ жизнь со мною. Я была увѣрена, что не лишаю тебя ничего полезнаго или пріятнаго...