-- Нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ Калонимъ увидѣлъ тебя во франкфуртской синагогѣ,-- продолжала она наконецъ, печальнымъ тономъ,-- онъ прослѣдилъ тебя до отеля, въ которомъ ты остановился, и узналъ тамъ твою фамилію. Никому на свѣтѣ, кромѣ Калонима, эта фамилія не могла напомнить обо мнѣ.
-- Значитъ, у тебя не настоящее имя?-- спросилъ Деронда съ неудовольствіемъ.
-- Такое-же настоящее, какъ всякое другое,-- отвѣтила княгиня равнодушно,-- евреи всегда мѣняли свои фамиліи. Семейство моего отца называлось Каризи, и мужъ мой былъ также Каризи. Когда я сдѣлалась пѣвицей, то мы измѣнили это имя въ Алькаризи. Но была одна вѣтвь нашего семейства, носившая фамилію Деронда; когда сэръ Гюго посовѣтовалъ мнѣ дать тебѣ иностранную фамилію, я вспомнила о Дерондѣ и назвала тебя Дерондой. Іосифъ Калонимъ слыхалъ отъ моего отца объ этихъ родственникахъ и тотчасъ-же догадался, что ты мой сынъ. Онъ розыскалъ меня въ Россіи, когда я уже была слаба и силы мои изчезли. Онъ сталъ гнѣвно упрекать меня за неисполненіе завѣта отца, за лишеніе сына его наслѣдія. Онъ обвинялъ меня въ томъ, что я скрыла отъ тебя твое происхожденіе и дала тебѣ воспитаніе англійскаго джентльмена. Двадцать лѣтъ тому назадъ, я доказала-бы ему, что я имѣла на это право, но теперь я ничего не могу доказать. Въ моемъ сердцѣ нѣтъ никакой твердой вѣры. Быть можетъ, отецъ былъ правъ, и Богъ на его сторонѣ. Среди моихъ физическихъ страданій слова Калонима жгли меня огнемъ, а угрозы отца усиливали мои муки. И я тогда себѣ сказала,-- "если я все скажу сыну и.отдамъ ему шкатулку, то имъ нечего болѣе требовать отъ меня. Я не могу любить народа, котораго я никогда не любила; довольно ужь того, что я лишилась той жизни, которую я только и любила на свѣтѣ"!
Послѣднія слова она произнесла съ едва сдержаннымъ воплемъ и протянула впередъ руки, какъ-бы съ мольбою. Сердце Деронды разрывалось отъ боли. Онъ забылъ, что она уже однажды оттолкнула его отъ себя и, ставъ на колѣни, взялъ ея руку и нѣжно сказалъ:
-- Мамочка, позвольте мнѣ васъ утѣшить.
Теперь она уже не оттолкнула его, а сосредоточила на немъ свой пламенный взглядъ. Въ глазахъ ея блеснули слезы, но она мгновенно ихъ вытерла и прильнула щекой къ его горячему лбу.
-- Развѣ я не могу жить съ вами и утѣшить васъ?-- спросилъ Деронда подъ вліяніемъ чувства состраданія, для котораго нѣтъ невозможной жертвы.
-- Нѣтъ, это невозможно,-- отвѣтила она, поднимая голову и освобождая свою руку изъ его руки,-- у меня -- мужъ и пятеро дѣтей. Никто изъ нихъ не знаетъ о твоемъ существованіи.
Деронда ничего не отвѣтилъ и, вставъ, грустно отошелъ къ окну.
-- Ты удивляешься тому, что я вышла замужъ,-- продолжала княгиня,-- дѣйствительно, я никогда не намѣревалась вступить въ новый бракъ. Я хотѣла всегда оставаться свободной и жить только для своего искусства. Разставшись съ тобою, я уже не знала никакихъ узъ. Впродолженіе девяти лѣтъ я царила безгранично и была счастлива. Но вдругъ я начала брать фальшивыя ноты... На меня нашло какое-то забытье... Я сначала старалась это скрыть, но друзья меня предупредили. Другая пѣвица стремилась занять мое мѣсто. Я не могла вынести мысли о потерѣ своей славы. Это было слишкомъ страшно, и я рѣшилась выдти замужъ. Я увѣрила всѣхъ, что предпочитаю сдѣлаться женою русскаго аристократа, чѣмъ остаться первой пѣвицей въ свѣтѣ. Мнѣ повѣрили и никто не догадался, что я вышла замужъ съ отчаянія, не желая дожить до той минуты, когда меня прогонятъ со сцены. Но я горько раскаялась въ этой минутной вспышкѣ. Фальшивыя ноты были только послѣдствіемъ временной усталости. Я отдохнула, и голосъ вернулся ко мнѣ во всемъ своемъ блескѣ. Но было уже поздно...