Зоркій глазъ и чуткое ухо м-съ Мейрикъ тотчасъ замѣтили что-то необыкновенное во взглядѣ и голосѣ молодой дѣвушки, но она объяснила себѣ это тѣмъ, что многія аристократки оскорбляли Миру своимъ гордымъ обращеніемъ.
-- М-съ Грандкортъ желала брать уроки у Миры,-- замѣтила м-съ Мейрикъ, обращаясь къ Аннѣ,-- и многія другія свѣтскія красавицы выразили то-же желаніе, но, вѣроятно, у нихъ не хватило для этого времени.
Послѣ этого, разговоръ перешелъ на другіе предметы, и уже никто болѣе не упоминалъ о принцессѣ Эболи. Это сравненіе сорвалось съ языка Миры подъ впечатлѣніемъ удара, поразившаго ее въ самое сердце. Этотъ разговоръ съ самаго начала былъ ей непріятенъ, но замѣчаніе м-съ Мейрикъ, что фигуры Гвендолины и Деронды какъ нельзя болѣе подходятъ другъ къ другу подтвердило ея тайное, еще смутное предположеніе, что эта стройная красавица имѣла какое-то вліяніе на его судьбу. Долго послѣ возвращенія отъ Мейриковъ она чувствовала во всемъ своемъ существѣ какую-то нервную дрожь.
На другой день она, прильнувъ горячей щекой къ плечу брата, спросила: не грустно-ли тебѣ думать, что м-ръ Деронда, котораго ты такъ любишь, проводитъ большую часть своей жизни среди людей и заботъ о людяхъ, столь отличныхъ отъ насъ, то есть, отъ тебя?
-- Нѣтъ, нисколько,-- отвѣтилъ Мардохей,-- напротивъ: я очень радъ, что онъ имѣетъ подготовку, которой мнѣ не доставало, что онъ всесторонне развитый человѣкъ. Тѣмъ лучше, что у насъ различныя духовныя богатства,-- прибавилъ онъ, вспомнивъ, что его сестра не знаетъ и не должна знать объ его надеждахъ на счетъ Деронды;-- тѣмъ сильнѣе будетъ наша дружба.
-- Однако,-- какое продолжала Мира, послѣ минутнаго молчанія,-- предстояло-бы тебѣ испытаніе, если-бъ его свѣтская жизнь отвлекла его отъ тебя, не на время, какъ теперь, а навсегда. Какъ-бы ты это перенесъ?
-- Плохо, сестра, очень плохо,-- но это никогда не случится,-- отвѣтилъ Мардохей, съ нѣжной улыбкой глядя на сестру, которая, какъ онъ полагалъ, говорила это изъ сочувствія къ нему.
Мира замолчала. Она мысленно сравнивала свое настроеніе съ настроеніемъ брата и сознавала всю свою сравнительную мелочность. Отчего она не могла довольствоваться тѣмъ, чѣмъ удовлетворялся онъ? Отчего ее тревожили смутныя, неопредѣленныя опасенія, среди которыхъ главную роль играло ненавистное ей имя?.. Вотъ гдѣ скрывался главный источникъ той затаенной грусти, которую въ молодой дѣвушкѣ замѣтилъ Гансъ.
ГЛАВА LIII.
На слѣдующее утро Деронда получилъ отъ матери черезъ слугу извѣстіе, о томъ, что она нездорова и не, можетъ его принять. А черезъ два дня ему вручили слѣдующую записку: