-- Нѣтъ!-- вы не могли-бы его спасти, несмотря на всѣ его усилія. Если онъ, дѣйствительно, умѣлъ плавать, то надо предположить, что съ нимъ сдѣлался ударъ. Ваша минутная преступная воля, я полагаю, не могла измѣнить событія. Она отразилась только на васъ самихъ. Злая воля вліяетъ прежде всего на наше сердце, а потомъ, рано или поздно, выражается въ какихъ-нибудь внѣшнихъ поступкахъ, именно приводитъ или къ преступленію, или, при протестахъ совѣсти,-- заставляетъ насъ вести лучшую жизнь.
-- Я, слава Богу, никого не ограбила!-- сказала Гвендолина дрожащимъ голосомъ;-- другіе получатъ все... все, что имъ слѣдуетъ. Объ этомъ я знала еще въ Лондонѣ. Вы не подозрѣваете меня въ корыстныхъ цѣляхъ?
-- Я объ этомъ и не думалъ; я слишкомъ поглощенъ вашимъ несчастіемъ.
-- Но можетъ быть, вы не знаете начала всѣхъ моихъ несчастій? продолжала Гвендолина съ нѣкоторымъ усиліемъ;-- Онъ долженъ былъ жениться не на мнѣ, а на другой. Я это знала и сказала ей, что не буду ей помѣхой. Потому-то я и уѣхала заграницу, гдѣ вы меня увидѣли въ первый разъ. Затѣмъ, моя мать внезапно потеряла все наше состояніе; я была бѣдна и поддалась соблазну. Я думала, что все поведу по-своему, и что всѣ будутъ довольны. Но вышло иначе... Мое положеніе стало ужасно. Тогда-то и возникла впервые въ моемъ сердцѣ ненависть. Вотъ какъ это все произошло. Я вамъ говорила, что боялась самой себя. Я послѣдовала вашему совѣту и старалась извлечь пользу изъ этого страха. Я думала о послѣдствіяхъ... о томъ, что при дневномъ свѣтѣ, я буду всегда жаждать ночи, а ночью терзаться отъ страшныхъ привидѣній. Но все это не помогло. Теперь я могу только избавить другихъ отъ ознакомленія съ этой горькой истиной... Главное, я должна постараться скрыть все отъ моей бѣдной матери, которая никогда не была счастлива; но, я вижу, вы не можете по-прежнему смотрѣть на меня,-- продолжала Гвендолина, едва сдерживая слезы;-- вы считаете меня слишкомъ преступной, и не вѣрите, чтобъ я могла когда-нибудь исправиться и снова стать человѣкомъ.
Ея голосъ оборвался. Деронда взглянулъ на ея блѣдное, устремленное на него съ мольбою, лицо и сказанъ:
-- Я бѣжденъ, что вы можете сдѣлаться болѣе достойной, чѣмъ вы были до сихъ поръ. Ваша жизнь еще впереди. Никакое зло не въ состояніи совершенно отравить наше существованіе, если мы не упорствуемъ въ немъ, а, напротивъ, стараемся исправиться. Вы дѣлали усилія въ этомъ направленіи и, надѣюсь, будете ихъ продолжать.
-- Но вы, виновникъ этихъ усилій, вы не должны меня кидать!-- проговорила Гвендолина, крѣпко схватившись за ручку кресла и пристально глядя на Деронду,-- я согласна перенести всякое наказаніе. Я буду дѣлать все, что вы мнѣ скажете, но вы должны быть всегда подлѣ меня. Еслибъ я могла вамъ все говорить и постоянно имѣть васъ при себѣ, то этого не случилось-бы. Вы не можете, вы не должны меня покинуть!..
-- Я никогда и не желалъ васъ покидать,-- поспѣшно отвѣтилъ Деронда своимъ обычнымъ, голосомъ, который всегда выражалъ больше сочувствія, чѣмъ, быть можетъ, юнъ самъ того желалъ.
Въ настоящемъ случаѣ онъ боялся, чтобъ его слова не были истолкованы въ смыслѣ обѣщанія, которое впослѣдствіи окажется неисполнимымъ. Онъ предугадывалъ въ будущемъ возможныя затрудненія и вполнѣ сознавалъ, что съ его стороны было неопредѣленное обѣщаніе, а съ ея столь-же неопредѣленная надежда. Заботы, близкія и отдаленныя, тревожили его и, подъ ихъ вліяніемъ, онъ послѣ минутнаго молчанія сказалъ:
-- Я жду сэра Гюго Малинджера завтра къ вечеру и надѣюсь, что м-съ Давило скоро послѣдуетъ за нимъ. Свиданіе съ нею будетъ для васъ лучшимъ утѣшеніемъ и представить вамъ на первое время цѣль въ жизни, именно: избавить вашу мать отъ излишняго горя.