Онъ остановился, а Гвендолина поспѣшно докончила:
-- Прежде чѣмъ пріѣдетъ мама? Да; я, должно быть, очень измѣнилась. Узнали-ли-бы вы теперь во мнѣ ту самую Гвендолину Гарлетъ, которую вы видѣли когда-то въ Лейбронѣ?
-- Конечно, узналъ-бы. Наружная перемѣна въ васъ невелика; видно только, что вы пережили очень большое горе.
-- Вы не сожалѣете о томъ, что встрѣтили меня?-- спросила Гвендолина со слезами на глазахъ.
-- Я презиралъ-бы себя за подобное чувство. Какъ могу я жалѣть объ этомъ? Наши обязанности вытекаютъ изъ совершившихся фактовъ, а не изъ воображаемыхъ нами событій. Но, если-бъ, я о чемъ-нибудь сожалѣлъ, то, конечно, не о томъ, что узналъ васъ, а о томъ что не могъ предотварить вашего теперяшняго несчастія.
-- Вы меня спасли отъ худшаго несчастія,-- сказала Гвендолина въ волненіи,-- если-бъ не вы, мнѣ было-бы еще тяжелѣе. Если-бъ вы не были такимъ чуднымъ человѣкомъ, я была-бы еще большей преступницей.
-- Да; но мнѣ пора идти,-- сказалъ Деронда, чувствуя, что эта сцена заходитъ слишкомъ далеко;-- помните, что ваша обязанность теперь,-- это какъ можно скорѣе поправиться и успокоиться.
Онъ всталъ, и она молча протянула ему руку. Но, какъ только онъ вышелъ изъ комнаты, она упала на колѣни и разразилась истерическими рыданіями. Разстояніе между нею и Дерондой было слишкомъ велико: она это чувствовала. Она была погибшимъ созданіемъ, которое видѣло въ жизни возможность счастія, но само пресѣкло себѣ всѣ пути для достиженія этого счастія...
Черезъ нѣсколько минутъ, горничная, войдя въ комнату, нашла ее на полу безъ чувствъ. Это показалось, всѣмъ вполнѣ естественнымъ для бѣдной женщины, на глазахъ которой наканунѣ утонулъ мужъ.