Плоды и сѣмена.
ГЛАВА LVIII.
Протяженіе, какъ извѣстно, является наименѣе надежнымъ мѣриломъ для изученія вещей. Разстояніе, пробѣгаемое землею вокругъ солнца, нисколько не опредѣляетъ тѣхъ шаговъ, которые сдѣлало человѣчество въ области нравственнаго и умственнаго усовершенствованія, точно также, какъ часть пройденнаго нами поля не уясняетъ намъ того, что совершается въ его нѣдрахъ. Человѣкъ можетъ предпринять путешествіе на югъ и, наткнувшись на какой-нибудь черепъ, пуститься въ далекій путь анатомическихъ изслѣдованій, создавая, такимъ образомъ, новую научную систему. Другой какой-нибудь изслѣдователь удалится на востокъ и, направивъ свой пытливый умъ на лингвистическія изслѣдованія, покажетъ и въ этой области чудеса. Но измѣнится-ли отъ этого человѣчество? Нисколько! Стоитъ только этимъ людямъ вернуться на родину, какъ они убѣдятся, что мелкая будничная жизнь течетъ себѣ по своему старому руслу, безъ всякихъ отклоненій куда-бы то ни-было. Такъ-же, какъ и всегда люди сплетничаютъ, передавая другъ другу новости дня, такъ-же, какъ и всегда, толпа безцѣльно шляется, по улицамъ, глазѣетъ по сторонамъ, останавливается у витринъ магазиновъ, любопытствуетъ, зѣваетъ и ведетъ свою сложнвшуюся вѣками сѣренькую, будничную жизнь.
Такой-же контрастъ произошелъ втеченіи года между блестящей, самодовольной Гвендолиной Гарлетъ, рѣзко превратившейся въ мрачное, убитое, кающееся въ своемъ преступленіи, существо, и ея семействомъ, которое вело свою обычную жизнь въ Пеникотѣ безъ всякой замѣтной перемѣны, кромѣ развѣ уменьшенія нѣкоторыхъ расходовъ и прекращенія выѣздовъ. Пасторскій домъ былъ такимъ-же пріятнымъ домашнимъ очагомъ, какъ и всегда; малиновые піоны на лужайкѣ и пестрыя штокрозы въ изгородяхъ цвѣли такъ-же роскошно, какъ и въ прошломъ году; самъ пасторъ попрежнему питалъ безусловное уваженіе къ своимъ знатнымъ покровителямъ и твердую рѣшимость заслужить ихъ расположеніе ревностнымъ исполненіемъ своихъ обязанностей. Что-же касается до потери 1,800 ф. ст. годового дохода, то она вполнѣ вознаграждалась тѣмъ счастіемъ, которое доставляли ему успѣхи Рекса. Перемѣна, произшедшая въ молодомъ человѣкѣ послѣ неудачной любви, оказалась незначительной въ сравненіи съ той самолюбивой энергіей, которая проснулась въ немъ со времени ихъ семейнаго несчастія; Гаскойнъ называлъ теперь исторію первой любви сына, столь встревожившей его въ прошломъ году, испареніемъ излишней сырости изъ неустановившейся еще почвы.
На лѣтніе мѣсяцы Рексъ, вмѣстѣ съ Анной, пріѣхалъ въ Пеникотъ и, обнаруживая свою прежнюю дѣтскую живость въ обращеніи со своими братьями и сестрами, продолжалъ серьезно перечитывать по утрамъ разныя юридическія книги.
-- Ты не раскаиваешься въ томъ, что избралъ для своей карьеры юриспруденцію?-- спросилъ его однажды отецъ.
-- Я избралъ ее по внутреннему влеченію,-- отвѣтилъ Рексъ,-- и желалъ-бы только окончить свою жизнь первокласнымъ судьею или составителемъ новаго кодекса. Я съ удовольствіемъ всегда говорю, извращая извѣстную поговорку: "дайте мнѣ писать законы, а пусть кто хочетъ пишетъ стихи"
-- Но тебѣ предстоитъ еще очень много труда,-- сказалъ пасторъ.
-- Я не думаю, чтобъ этотъ трудъ былъ скучнѣе всякаго другого. Между законовѣдами было не мало остроумныхъ людей; исторія возникновенія законовъ составляетъ весьма интересный отдѣлъ философіи и соціальныхъ наукъ. Конечно, необходимо трудиться и обладать терпѣніемъ, но ни что на свѣтѣ не дается легко.
-- Но, милый Рексъ, лучшій залогъ успѣха,-- это способность человѣка любить избранную имъ карьеру. Такъ смотритъ на свое дѣло всякій энергичный человѣкъ. Напримѣръ, на-дняхъ кузнецъ Бревитъ жаловался мнѣ на нерадѣніе своего ученика и характерно прибавилъ: "я, право, не понимаю, что-же любить молодому человѣку, если не кузнечное ремесло?"