Гаскойнъ, въ глубинѣ своей души, гордился своимъ сыномъ, но не выказывалъ ему этого. Другой его сынъ, Варгамъ, уѣхалъ въ Индію, и онъ легко перенесъ эту разлуку; но на Рексѣ сосредоточивались всѣ его самолюбивыя надежды, и онъ охотно рисовалъ уже себѣ соблазнительныя картины его будущаго величія.
-- Рексъ будетъ знаменитымъ человѣкомъ, Нанси,-- говорилъ онъ женѣ по секрету;-- я въ этомъ убѣжденъ такъ-же, какъ Пассей былъ увѣренъ въ будущей славѣ своего сына.
-- Пассей былъ, кажется, старый холостякъ?-- спросила м-съ Гаскойнъ.
-- Это къ дѣлу не относится,-- отвѣтилъ пасторъ, совершенно упустивъ изъ виду это обстоятельство.
Мирное существованіе въ пасторскомъ домѣ раздѣляла и м-съ Давило, которая переѣхала изъ Офендина въ сосѣдній низенькій, бѣлый домъ, кругомъ утопавшій въ зелени и извѣстный окрестнымъ поселянамъ подъ названіемъ Джодсоновскаго. На лицѣ м-съ Давило выражалось только немного больше грусти и волосы ея болѣе посѣдѣли, чѣмъ въ прошломъ году. Молодыя дѣвушки казались гораздо прелестнѣе за отсутствіемъ Гвендолины, а добрая Джокоза попрежнему презрительно относилась ко всѣмъ удовольствіямъ свѣта, которыя, по ея мнѣнію, не были созданы для гувернантокъ.
Однажды, въ теплый іюльскій день, въ маленькой гостиной съ двумя окнами, выходившими въ садъ, сидѣло все семейство, въ томъ числѣ и Рексъ съ Анной, которая была любимицей своихъ двоюродныхъ сестеръ, которыя не переставали разспрашивать ее о томъ, что она видѣла въ Лондонѣ, главнымъ-же образомъ, о Гвендолинѣ, ея роскошномъ домѣ и яхтѣ. Къ величайшему разочарованію меньшихъ сестеръ, Анна не видала яхты, и имъ пришлось довольствоваться одними только догадками о невѣдомомъ интересномъ предметѣ, такъ-какъ Гвендолина написала имъ изъ Марселя только то, что у нея прелестная каюта и что она болѣе писать не будетъ, а вмѣсто этого пришлетъ имъ длинный дневникъ о своихъ впечатлѣніяхъ во время морского путешествія. Объ этой яхтѣ говорилось также въ газетахъ, но вскользь. Вообще, этотъ новый фактъ въ блестящей жизни Гвендолины очень занималъ ея сестеръ, а романтичная Изабелла уже рисовала въ своемъ воображеніи цѣлыя драматичныя картины нападеній корсаровъ, оканчивавшихся конечно, благополучно.
Но теперь, въ присутствіи Рекса, молодыя дѣвушки, слѣдуя приказанію старшихъ, ни слова не упоминали о Гвендолинѣ; разговоръ сосредоточился на семействѣ Мейрикъ, и ихъ странныхъ еврейскихъ друзьяхъ, которые представляли совершенно невѣдомую породу для дочерей м-съ Давило. Евреи представлялись ихъ воображенію представителями низшей зоологической разновидности или миѳическимъ народомъ изъ "естественной исторіи" Плинія, дѣти котораго спятъ подъ тѣнью своихъ собственныхъ ушей. Берта не могла точно опредѣлить ихъ вѣру и лишь имѣла смутное представленіе о томъ, что они отвергли Ветхій Завѣтъ, такъ какъ новый истекаетъ изъ него, а Алиса, хотя и не обращала вниманія на вѣру евреевъ, но такъ ихъ терпѣть не могла. Мистрисъ Давило старалась защищать благовоспитанныхъ евреевъ, которые жили въ высшихъ сферахъ и примѣняла ихъ мнѣнія только по отношенію къ низшему классу. Изабелла удивленно спрашивала, умѣетъ-ли Мира говорить такъ, какъ разговариваютъ люди и можно-ли сразу узнать, что она еврейка? Рексъ, ради потѣхи, разсказывалъ самыя невѣроятныя подробности изъ жизни евреевъ. Среди общаго оживленія и часто возобновлявшагося смѣха, м-съ Давило неожиданно подали письмо отъ Гаскойна. Въ немъ была телеграмма, и м-съ Давило нѣсколько разъ перечитала ее съ замѣтнымъ волненіемъ. Всѣ взоры были обращены на нее съ безпокойствомъ; поднявъ наконецъ голову, она поняла, по блѣднымъ лицамъ всѣхъ присутствовавшихъ, что они сильно встревожены.
-- Милыя дѣти,-- сказала она, удерживая слезы,-- м-ръ Грандкортъ... м-ръ Грандкортъ умеръ; онъ утонулъ!
Рексъ вскочилъ, точно бомба. Анна тревожно взглянула на него; онъ тотчасъ-же собрался съ силами, и дрожащимъ голосомъ сказалъ:
-- Не могу-ли я быть вамъ чѣмъ-нибудь полезенъ, тетя? не прикажете-ли передать что-либо отцу?