-- Я отлично понимаю, что ты не можешь раздѣлять моихъ чувствъ,-- сказалъ Деронда,-- но я не могъ не передать тебѣ лично такого важнаго событія въ моей жизни. Вся моя будущность должна теперь измѣниться. Я усвоилъ себѣ теорію и идеи Мардохея и намѣренъ, на-сколько это возможно одному человѣку, примѣнить ихъ на дѣлѣ. По всей вѣроятности, я отправлюсь въ Палестину и останусь тамъ надолго.
Гансъ ничего не отвѣтилъ, а поднявшись съ кресла, подошелъ къ мольберту, и, повернувшись спиною къ Дерондѣ, сказалъ очень тихо.
-- Извини за нескромный вопросъ: м-съ Грандкортъ знаетъ объ этомъ?
-- Нѣтъ, но я долженъ просить тебя, Гансъ, перестать шутить!-- сказалъ Деронда съ сердцемъ.-- Всѣ твои предположенія по этому предмету не имѣютъ основанія.
-- Во-первыхъ, я такъ-же мало шучу теперь, какъ шутилъ-бы въ день своихъ похоронъ, а во вторыхъ, тебѣ вѣдь неизвѣстно, на чемъ основаны мои предположенія.
-- Можетъ быть. Но позволь мнѣ разъ навсегда убѣдить тебя, что я никогда не былъ и не буду къ м-съ Грандкортъ въ положеніи ея поклонника или жениха. Если ты серьезно предполагалъ что-нибудь подобное, ты жестоко ошибся!
Наступило минутное молчаніе, одинаково непріятное для обоихъ.
-- Можетъ быть, я также ошибался и относительно другого моего предположенія?-- произнесъ, наконецъ, Гансъ.
-- Какого?
-- Относительно твоего нежеланія ухаживать за другой женщиной, не замужней и не вдовой...