-- Можетъ быть, я положилъ кольцо въ карманъ,-- произнесъ Деронда, замѣтивъ испуганное выраженіе лица Миры.
-- Нѣтъ, вы положили его на столъ!-- сказала она рѣшительно и выбѣжала вонъ изъ комнаты.
Деронда послѣдовалъ за нею. Она прежде всего заглянула въ гостиную, а потомъ въ спальню, но отца не было нигдѣ. Наконецъ, она съ отчаяніемъ посмотрѣла на гвоздь, на которомъ всегда висѣла его шляпа, и, подойдя къ окну устремила безсознательный взглядъ на улицу. Черезъ минуту она обернулась къ Дерондѣ, и въ глазахъ ея отразилось самое тяжелое чувство позора, и униженія. Но онъ взялъ ее за обѣ руки и съ жаромъ произнесъ.
-- Мира! Я понимаю васъ, но, прошу васъ, пусть онъ будетъ моимъ отцомъ, такъ-же, какъ и вашимъ; будемъ вмѣстѣ дѣлить съ этой минуты всякое горе и радость! Ваше униженіе въ моихъ глазахъ выше самой громкой славы. Скажите, что вы меня не отталкиваете, что вы раздѣлите со мною все, что только вамъ предстоитъ въ жизни, что вы будете моею женою. Я долго скрывалъ отъ васъ свою любовь, долго сомнѣвался. Скажите, что вы ее принимаете, и я докажу вамъ всей своей жизнію, какъ горячо и преданно я варъ люблю!
Мира не сразу перешла отъ отчаянія къ блаженной радости, не сразу поняла, что въ эту позорную для нея минуту Деронда счелъ ее достойной быть его женою. Съ первыхъ его словъ она уже успокоилась, но объясняла ихъ любовью Деронды не къ ней, а къ Эзрѣ, и только мало-по-малу усвоила себѣ истинное значеніе его неожиданнаго объясненія. Она вспыхнула, глаза ея заблестѣли; но когда Деронда умолкъ, она не могла произнести ни слова, а только подняла къ нему лицо и просто, молча поцѣловала его, словно это былъ самый естественный отвѣтъ на его предложеніе. Нѣсколько минутъ они стояли неподвижно, подъ вліяніемъ только-что пережитыхъ впечатлѣній. Наконецъ, она шопотомъ промолвила:
-- Пойдемъ, милый, успокоимъ Эзру.
ГЛАВА LXIX.
Сэръ Гюго исполнилъ обѣщаніе, данное имъ Гаскойну, провести часть осени въ Дипло, и его пребываніе въ замкѣ съ начала октября придавало какое-то особое оживленіе всѣмъ окрестностямъ, отъ роскошныхъ домовъ въ Бракеншо и Кветчамѣ до гостепріимныхъ и уютныхъ домиковъ Ванчестера. Сэръ Гюго умѣлъ быть любезнымъ со всѣми и, умѣя искусно поддерживать свою популярность, причислялъ себя къ тѣмъ аристократамъ-либераламъ, которые стоятъ за всевозможныя реформы, но, въ то-же время, требуютъ сохраненія стариннаго англійскаго строя, въ томъ числѣ раздѣленія общества на строго разграниченные классы. Онъ гостепріимно принималъ въ Дипло и старыхъ ванчестерскихъ стряпчихъ, и молодыхъ сельскихъ пасторовъ, но всегда очень разборчиво составлялъ списокъ приглашаемыхъ на обѣдъ. Добродушный лордъ Бракеншо, напримѣръ, не разсердился-бы, если-бъ его посадили за одинъ столъ со стряпчимъ Робинсономъ, но Робинсонъ не былъ-бы доволенъ обѣдомъ вмѣстѣ съ лицами, считавшими себя равными ему. Всѣ эти тонкости хорошо понималъ сэръ Гюго и, стараясь каждому доставить наибольшее удовольствіе, незамѣтно увеличивалъ свою популярность.
Но особымъ расположеніемъ его теперь пользовался пеникотскій пасторъ. Баронетъ не только находилъ Гаскойна пріятнымъ собесѣдникомъ, но желалъ сохранить съ нимъ дружескія отношенія ради м-съ Грандкортъ, къ которой онъ относился съ чисто-рыцарской преданностью, возникавшей, главнымъ образомъ, изъ того обстоятельства, о которомъ онъ даже не упоминалъ леди Малинджеръ. Его рыцарскія чувства доходили до того, что онъ считалъ недостойнымъ порядочнаго человѣка открывать тайну женщины кому-бы то ни было, даже своей женѣ.
Послѣ объясненія съ Мирой, Деронда нашелъ нужнымъ увѣдомить сэра Гюго о предстоявшемъ ему бракѣ, но, опасаясь, что это извѣстіе возбудитъ неудовольствіе баронета и приведетъ къ какому-нибудь непріятному объясненію, онъ предпочелъ сообщить ему объ этомъ письменно. Дѣйствительно, сэръ Гюго, прочитавъ это неожиданное посланіе, вышелъ изъ себя, хотя, но правдѣ сказать, оно его не очень удивило. Чтобъ сорвать на комъ-нибудь свою злобу, онъ тотчасъ-же понесъ письмо къ женѣ, и, когда она выразила глубокое сожалѣніе, что необыкновенные таланты Даніеля пропадутъ даромъ, благодаря его сумасбродной еврейской фантазіи, баронетъ рѣзко сказалъ: