Ласки дочери мало-по-малу успокоили мать, какъ всегда бывало въ подобныхъ случаяхъ. Но эта маленькая сцена была непріятна обѣимъ. Гвендолинѣ -- по непривычному ей чувству недовольства собою, а м-съ Давило -- по горькому сознанію, что, дѣйствительно, дочь могла упрекать ее за свое воспитаніе; поэтому онѣ безмолвно рѣшились никогда болѣе не упоминать о м-рѣ Грандкортѣ.
Когда Гаскойнъ заговаривалъ раза два о Грандкортѣ, м-съ Давило боялась, чтобъ Гвендолина не выказала своего опаснаго дара ясновидѣнія, обнаруживъ тайныя мысли дяди, но этотъ страхъ былъ совершенно напрасенъ. Гвендолина понимала различіе въ характерахъ окружающихъ ее людей, какъ птицы инстинктивно узнаютъ погоду; рѣшившись избавить себя отъ контроля дяди, она въ то-же время старательно удалялась отъ всякаго столкновенія съ нимъ. Хорошія отношенія между ними поддерживались еще болѣе тѣмъ удовольствіемъ, которое доставляла обоимъ стрѣльба въ цѣль: Гаскойнъ, какъ одинъ изъ лучшихъ стрѣлковъ въ Эсексѣ, съ удовольствіемъ замѣчалъ успѣхи Гвендолины въ этомъ искусствѣ, а Гвендолина всячески старалась сохранять его расположеніе, тѣмъ болѣе, что, послѣ роковой сцены съ Рексомъ, м-съ Гаскойнъ и Анна видимо, хотя и неблагоразумно, чуждались ея. Она старалась выказать въ своихъ отношеніяхъ къ Аннѣ сочувственное сожалѣніе, но ни одна изъ нихъ не смѣла упомянуть имени Рекса; а бѣдная Анна, для которой братъ составлялъ необходимый элементъ вдыхаемаго ею воздуха, чувствовала какую-то неловкость въ обществѣ веселой дѣвушки, погубившей его счастье. Она старалась, изъ послушанія отцу, скрывать перемѣну, происшедшую въ ея чувствахъ къ двоюродной сестрѣ, но развѣ горе можетъ смотрѣть и жать руку одинаково со счастьемъ?
Эта несправедливая злоба близкихъ ей людей только усилила отвращеніе Гвендолины къ сватовству. При слѣдующемъ отказѣ влюбленному претенденту на ея руку, дядя могъ, въ свою очередь, обидѣться и т. д. Поэтому она однажды съ сердцемъ сказала матери:
-- Мама, я теперь понимаю, почему молодыя дѣвушки рады выйти замужъ -- это единственный способъ избавиться отъ необходимости дѣлать пріятное всѣмъ, исключая себя.
По счастію, м-ръ Мидльтонъ уѣхалъ, не объяснившись въ любви Гвендолинѣ, и, несмотря на общее восхищеніе, внушаемое миссъ Гарлетъ на разстояніи тридцати квадратныхъ миль вокругъ Офендина, населенныхъ многочисленными юными холостяками, ни одинъ изъ нихъ не простиралъ своего ухаживанія далѣе веселой болтовни съ молодой дѣвушкой, легко вступавшей въ разговоръ со всякимъ. По закону природы, деревья не сметаютъ съ неба звѣздъ, и не всякій человѣкъ, восхищающійся хорошенькой молодой дѣвушкой, влюбляется въ нее; даже не всякій влюбленный объясняется въ любви. Въ этомъ отношеніи природа чрезвычайно благодѣтельна, не заставляя насъ всѣхъ сходить съ ума отъ любви къ одному прелестнѣшему на свѣтѣ существу; а мы знаемъ, что не всѣ признавали Гвендолину прелестнѣйшимъ на свѣтѣ существомъ. Впрочемъ, прошло только восемь мѣсяцевъ съ появленія ея въ Офендинѣ; а любовь развивается въ нѣкоторыхъ людяхъ очень медленно, подобно растенію подъ солнечными лучами.
Въ виду того факта, что ни одинъ изъ кандидатовъ въ мужья во всемъ околоткѣ не сдѣлалъ предложенія Гвендолинѣ, почему-же казалось вѣроятнымъ, что м-ръ Грандкортъ поступитъ именно такъ, какъ они не поступили? Можетъ быть, потому что онъ казался еще болѣе выгоднымъ женихомъ, а намъ кажется всегда вѣроятнымъ то, чего хочется. Но м-ръ и м-съ Аропоинтъ, нисколько не заботясь о блестящей партіи для миссъ Гарлетъ, считали вѣроятнымъ совершенно иной бракъ м-ра Грандкорта...
ГЛАВА X.
Бракеншоскій паркъ, гдѣ происходилъ праздникъ стрѣлковъ, былъ расположенъ на волнистыхъ холмахъ, которые господствовали надъ сосѣдней долиной, отдаленными низменностями на востокѣ и широкой полосой обработанной земли на западѣ. Замокъ, стоявшій на вершинѣ самаго высокаго изъ тѣсно скучившихся холмовъ, былъ выстроенъ изъ грубо обтесаннаго известняка и представлялъ своимъ внѣшнимъ видомъ смѣсь свѣта и тѣни, благодаря темной пыли лишайниковъ и значительнымъ подтекамъ отъ дождя. Стрѣльбище было устроено на небольшой площадкѣ въ концѣ парка, осѣняемой на юго-западной сторонѣ высокими вязами и густыми кустами остролистника, бросавшими прохладную тѣнь на песчаную дорожку и маленькій, только-что скошенный лужокъ, гдѣ были поставлены мишени.
Трудно себѣ представить лучшій фонъ для цвѣтника молодыхъ и красивыхъ женщинъ, граціозно извивавшихъ свои шеи, подобно лиліямъ, если-бъ послѣднія были одарены способностью передвиженія. Въ воздухѣ носились мелодичные звуки, даже въ тѣ минуты, когда не играла военная музыка изъ Вансестра: всюду слышался гармоничный смѣхъ во всѣхъ тонахъ и веселый дружескій разговоръ, то возвышавшійся до громкаго одушевленія, то понижавшійся до пріятнаго уху шопота.
На этомъ "праздникѣ стрѣлковъ" не было ни внѣшняго шума, ни толпы, служащихъ постоянной помѣхой современнымъ увеселеніямъ на открытомъ воздухѣ; публика собралась избранная, такъ-какъ число приглашенныхъ было ограниченно, въ виду обѣда и бала въ замкѣ послѣ торжества. За загородку никого не впускали, кромѣ арендаторовъ лорда