-- Однако, м-съ Давило знаетъ, что я васъ буду оберегать.
-- Да, но она подумала-бы, что вамъ придется сберечь не меня, а мои косточки.
-- Я желалъ-бы имѣть право всегда охранять васъ -- сказалъ Грандкортъ послѣ продолжительнаго молчанія.
Гвендолина не подняла на него глазъ, и ей показалось, что она долго молчала, то краснѣя, то блѣднѣя; но для Грандкорта, всегда говорившаго съ разстановкой, эта пауза была недолговременна.
-- А я вовсе не желаю, чтобъ меня берегли,-- отвѣтила она, небрежно качая головой;-- если мнѣ придетъ мысль рисковать своей жизнью, то я не хочу, чтобы кто-нибудь мнѣ помѣшалъ.
Съ этими словами она остановила лошадь и, повернувшись въ сѣдлѣ, посмотрѣла на подъѣзжавшій къ ней экипажъ. При этомъ взглядъ ея скользнулъ мимо Грандкорта, но въ ея глазахъ не было ничего, что могло-бы смягчить ея отвѣтъ. Въ эту минуту она сознавала, что рискуетъ если не жизнью, то по крайней мѣрѣ своей будущностью.
"Чортъ-бы ее побралъ!" -- подумалъ Грандкортъ, круто осаживая лошадь.
Онъ былъ такъ-же лакониченъ въ мысляхъ, какъ и въ словахъ. Это краткое восклицаніе выражало лучше длинной гнѣвной фразы рѣшимость не дозволять этой дѣвчонкѣ дурачить его. Чего она хочетъ? Чтобъ онъ упалъ передъ нею на колѣни и клялся ей въ любви? Нѣтъ, не этой дверью войдетъ она въ храмъ счастья, который онъ открывалъ передъ нею. Или она ожидала, что онъ письменно предложитъ ей руку и сердце? Нѣтъ, и этого она не дождется. Вообще, онъ не хотѣлъ сдѣлать предложенія въ такой формѣ, которая могла-бы повлечь за собою отказъ. Что-же касается согласія Гвендолины, то оно уже было выражено дозволеніемъ открыто ухаживать за нею, и размолвка могла-бы только послужить къ ея вреду. Значитъ она теперь просто кокетничаетъ.
Между тѣмъ м-съ Давило въ экипажѣ поравнялась съ ними, и ихъ tête à tête сталъ невозможенъ до самаго замка, гдѣ ихъ ожидало довольно многочисленное общество. Въ амазонкѣ и со шляпою въ рукѣ, Гвендолина сосредоточила на себѣ всеобщее вниманіе, въ особенности-же благодаря слухамъ о предпочтеніи, оказанномъ ей Грандкортомъ. За отсутствіемъ противнаго ей Луша, она предалась безъ всякой помѣхи удовольствію, которое ей всегда доставляло сознаніе, что ею любуются; при этомъ, конечно, совершенно стушевалось внутреннее безпокойство, которое продолжало ее волновать. Оскорбили-ли Грандкорта ея обращеніе и слова -- нельзя было опредѣлить: конечно, его обхожденіе нисколько не измѣнилось, но оно не могло служить ключемъ къ разгадкѣ его мыслей, и ни мало ее не успокоивало.
Гвендолина была прежде въ Дипло только одинъ разъ, на обѣдѣ, и Грандкортъ хотѣлъ показать ей садъ. Послѣ завтрака часть гостей разошлась по комнатамъ и по парку, а леди Флора Голлисъ предложила остальному обществу сдѣлать маленькую прогулку вокругъ дома. Конечно, на каждомъ шагу Грандкорту представлялся случай остаться наединѣ съ Гвендолиной и сдѣлать ей предложеніе. А между тѣмъ, разговоръ ихъ былъ самый обыкновенный, какъ и въ первую ихъ встрѣчу. Онъ, какъ всегда, не сводилъ съ нея глазъ, а она, чувствуя въ себѣ обычную смѣлость, прямо смотрѣла на него. Ее теперь не поражало, а, напротивъ, она даже была довольна, тѣмъ, что въ его глазахъ не видно было никакого опредѣленнаго выраженія.