Наконецъ, Грандкортъ прибѣгнулъ къ хитрости. Пока остальное общество забавлялось ловкостью Пиля, который изъ пруда вытаскивалъ водяныя лиліи, онъ указалъ Гвендолинѣ на небольшой холмъ, покрытый американскимъ кустарникомъ, и медленно произнесъ:
-- Вамъ не надоѣло смотрѣть на собаку? Пойдемте лучше сюда.
-- Конечно, надо на все взглянуть, если ужъ дѣлать осмотръ,-- отвѣтила Гвендолина со смѣшаннымъ чувствомъ удовольствія и боязни.
Дорожка, которая вела на холмъ, была очень узенькая, такъ что они должны были идти одинъ за другимъ. Наверху, на площадкѣ они остановились, и Грандкортъ сказалъ:
-- Отсюда ничего не видно: мы напрасно сюда взобрались.
Гвендолина стояла молча, какъ статуя, поддерживая, складки своей амзонки и крѣпко сжимая ручку хлыста, который она захватила вмѣстѣ со шляпкой изъ комнаты.
-- Какія мѣстности вы вообще больше любите?-- спросилъ Грандкортъ.
-- Различныя; въ одной хорошо одно, въ другой -- другое. Вообще-же я люблю открытыя, веселыя мѣста. Все мрачное мнѣ противно.
-- Вашъ Офендинъ я нахожу слишкомъ мрачнымъ.
-- Да, немного.