-- Нѣтъ, любезнѣйшій мой, нѣтъ -- ошибаетесь, сказалъ Ноланъ,-- ничего путнаго не дождетесь больше. Когда Пиль и герцогъ рехнулись на католикахъ въ 29, я тотчасъ же сказалъ: кончено! пиши пропало. Послѣ этого довѣріе къ министрамъ пошло прахомъ. Они правдывались тѣмъ, что это было сдѣлано, чтобы предупредить революцію; но я говорю, что они сдѣлали это только для того, чтобы сохранить за собою мѣста. Они оба до-смерти дорожили мѣстами -- ужъ я знаю это.-- Тутъ Ноланъ перемѣнилъ положеніе ногъ и кашлянулъ, глубоко убѣжденный въ томъ, что сдѣлалъ чрезвычайно мѣткое замѣчаніе. Затѣмъ онъ продолжалъ: Намъ недостаетъ короля съ твердой волей. Будь у насъ такой пароль, мы бы не слыхали того, что сегодня слышали; реформа никогда не дошла бы до такого положенія. Когда при добромъ, старомъ королѣ Джорджѣ Третьемъ министры заводили рѣчь о католической эмансипаціи, онъ ихъ подчивалъ затрещинами. Ей-Богу, господа! заключилъ Ноланъ, покачиваясь отъ глубокаго взрыва смѣха.

-- Ну вотъ это ужъ, можно сказать, по-королевски! сказалъ Краудеръ, внимательно слушавшій Нолана.

-- Одно невѣжество. И какъ это они сносили? сказалъ Тимоѳей Розе, "фермеръ джентльменъ", изъ Ликъ-Малтона, одаренный отъ природы крайней робостью, въ огражденіе отъ черезъ-чуръ независимыхъ стремленій, которыя могло бы вселить въ него его исключительное положеніе. Его широкія свиныя скулы, кругленькіе мигающіе глаза и большіе пальцы, обыкновенно вращавшіеся одинъ около другаго, выражали сосредоточенное усиліе не смущаться и говорить со всѣми смѣло.

-- Сносили! Да они были обязаны сносить, сказалъ запальчиво молодой Джойсъ, фермеръ высокой учености.-- Развѣ вы никогда не слыхивали о королевскихъ правахъ и преимуществахъ?

-- Я больше ничего не говорю, сказалъ Розе, ретируясь. Я ничего не имѣю противъ этого -- рѣшительно ничего.

-- Да вы ничего, а радикалы другое поютъ, сказалъ молодой Джойсъ, тряхнувъ головой.-- Они вотъ хотятъ подрѣзать подъ самый корень всѣ права и преимущества. Они хотятъ, чтобы управляли депутаты отъ торговыхъ союзовъ, которые будутъ предписывать всѣмъ намъ законы и перечить во всемъ верховной власти.

-- Да, хороши эти депутаты, нечего сказать, сказалъ Весъ съ отвращеніемъ. Мнѣ довелось разъ слышать, какъ двое изъ нихъ разглагольствовали. Ужъ этакихъ молодцовъ я низачто не взялъ бы къ себѣ въ пивоварню, да и вообще они ни къ черту не годятся. Я наглядѣлся-таки на нихъ. Ужъ какъ примутся они говорить свое, такъ вы ихъ ничѣмъ не переубѣдите. "Все скверно", говорятъ они. И это ихъ конекъ. Но хотятъ ли они исправить что-нибудь? Не хотятъ, и не думаютъ даже. Они, правда, говорятъ: "мы желаемъ всѣмъ людямъ добра". Но это вздоръ: какъ имъ желать добра, когда они не знаютъ, что такое добро, когда они добра отродясь и въ глаза не видывали?

-- Да, да, сказалъ молодой Джойсъ съ сочувствіемъ.-- Всѣхъ бы этихъ депутатовъ записать въ народное ополченіе, да и баста. Вотъ бы они тогда увидѣли, въ чемъ заключается сила старой Англіи. Скажите на милость, есть ли какая-нибудь возможность довѣрять торговому сословію, когда оно производитъ такихъ вѣтропраховъ?

-- Нѣтъ, любезнѣйшій, сказалъ Ноланъ, котораго очень часто возмущала неудовлетворительность провинціальной культуры.-- Торговля въ настоящемъ ея значеніи очень полезна для человѣческаго организма. Я бы показалъ вамъ, какъ въ мое время ткачи за семьдесятъ лѣтъ сохраняли всѣ свои способности острыми, какъ перочинный ножикъ, и работали безъ очковъ. Осуждать надо только новую систему торговли; а въ странѣ никогда не можетъ быть черезъ-чуръ много торговли, если ее вести какъ слѣдуетъ. Многіе изъ самыхъ почтенныхъ торіевъ составили себѣ состояніе торговлей. Вы слыхали о Калибутѣ и Ко -- всѣ знаютъ Калибутта. Ну-съ, сэръ, и я знаю старика Калибута также хорошо, какъ васъ. Онъ былъ нѣкогда моимъ товарищемъ -- прикащикомъ въ одномъ изъ столичныхъ магазиновъ; а теперь, ручаюсь вамъ головой, роспись его доходовъ несравненно длиннѣе, чѣмъ у лорда Вайверна. Господи помилуй! Да одни его подаянія бѣднымъ составили бы очень кругленькій доходецъ любому дворянину. А онъ такой же тори, какъ я. А что у него въ городѣ за домъ -- какъ бы вы думали, сколько масла потребляется тамъ ежегодно?

Ноланъ помолчалъ немного, а потомъ лицо его торжественно просіяло, когда онъ отвѣтилъ на собственной свой вопросъ.