-- Да я конечно попросила бы ее войдти, сказала м-ссъ Гольтъ, пропуская Эсѳирь, но развѣ можно ей сюда войдти? Полъ хуже чѣмъ въ трактирѣ. Но войдите пожалуйста, если вамъ не противно. Ужъ коли я должна была прибрать коверъ и наставить въ чистую комнату скамеекъ, я право не вижу, къ чему мнѣ послѣ этого соваться смотрѣть за порядкомъ.
-- Я только зашла попросить м. Гольта взглянуть на мои часы, сказала Эсѳирь, входя и вся вспыхивая розовымъ колоритомъ.
-- Это онъ вамъ сейчасъ обдѣлаетъ, сказала м-ссъ Гольтъ: это одно изъ дѣлъ, которыя онъ всегда готовъ дѣлать.
-- Извините, что я не встаю, миссъ Лайонъ, сказалъ Феликсъ: я перевязываю палецъ Джобу.
Джобъ былъ мальчуганъ лѣтъ пяти, съ крошечнымъ носикомъ, большими, круглыми, голубыми глазами я рыжими волосами, лежавшими волнистыми завитками плотно по всей головѣ, какъ шерсть на спинкахъ молоденькихъ овечекъ. Онъ очевидно только-что плакалъ, и углы рта его все еще печально висѣли внизъ. Феликсъ держалъ его на одномъ колѣнѣ, очень осторожно и деликатно перевязывая его тоненькій пальчикъ. Прямо противъ Феликса и противъ окна стоялъ столъ, заваленный мелкими инструментами и книгами. На песчаномъ полу стояли двѣ скамейки подъ прямыми, угломъ, и шесть или семь мальчиковъ различнаго возраста надѣвали шапки и собирались идти домой. Они скучились всѣ вмѣстѣ и присмирѣли, когда вошла Эсѳирь: Феликсъ (не подымалъ глазъ, пока не кончилъ операціи, но продолжалъ говорить:
-- Это герой, миссъ Лайонъ. Это Джобъ Туджъ, храбрый бриттъ, у котораго болитъ палецъ, а онъ и не думаетъ плакать. Прощайте, ребятишки. Не теряйте времени. Ступайте на. воздухъ.
Эсѳирь присѣла на край скамьи возлѣ Феликса, очень довольная, что Джобъ былъ непосредственнымъ предметомъ вниманія; а остальные мальчики бросились роемъ за дверь, прокричавъ на распѣвъ: Прощайте!
-- Намѣтили, сказала м-ссъ Гольтъ, подошедъ поближе,-- какъ удивительно хорошо справляетъ Феликсъ мелочи своими большими пальцами? Это оттого, что онъ учился докторскимъ наукамъ. Онъ не отъ недостатка ума такой бѣднякъ, миссъ Лайонъ. Я ужъ дала слово не говорить больше ничего, а не то я сказала бы, что это и грѣшно и стыдно.
-- Матушка, сказалъ Феликсъ, любившій иногда шутки ради давать матери отвѣты, непонятные для нея,-- вы удивительно находчивы на цицероновскіе антифразисы, особенно если принять въ расчетъ то, что вы никогда не изучали ораторское искуство. Послушай, Джобъ,-- ты человѣкъ терпѣливый -- сиди пожалуйста смирно; теперь мы можемъ посмотрѣть на миссъ Лайонъ.
Эсѳирь сняла съ шеи часы и держала ихъ въ рукѣ. Но онъ смотрѣлъ ей въ лицо, или, правильнѣе, въ глаза, когда сказалъ: