-- Гдѣ живетъ Джобъ? сказала она, все еще сидя и глядя на смѣшную фигурку мальчика.
-- У Джоба два дома, сказалъ Феликсъ. Онъ живетъ главнымъ образомъ здѣсь; но у него есть еще другой домъ, гдѣ живетъ его дѣдушка, каменьщикъ Тедоръ. Мать моя очень добра къ Джобу, миссъ Лайонъ. Она сдѣлала ему маленькую постельку въ шкалу и даетъ ему сладкаго супу.
Чрезвычайная доброта, сказавшаяся въ этихъ словахъ Феликса, тѣмъ болѣе поразила Эсѳирь, что обыкновенно рѣчь его была рѣзка и задорна. Взглянувъ на м-ссъ Гольтъ, она увидѣла, что глаза ея утратили холодное сѣверо восточное выраженіе и засвѣтились какъ будто кротостью, глядя на маленькаго Джоба, который повернулся къ ней, оперевшись головой о Феликса.
-- Такъ отчего же мнѣ не быть доброй къ ребенку, миссъ Лайонъ? сказала м-ссъ Гольтъ, въ которой былъ такой громадный запасъ аргументацій, что ей необходима была нить воображаемаго противорѣчія, если не было дѣйствительнаго подъ рукою.-- Я никогда не была жестокосердой, и никогда не буду. Феликсъ отыскалъ гдѣ-то этого мальчишку и взялъ къ себѣ, ужъ это конечно потому, что онъ въ домѣ одинъ хозяинъ и кромѣ него никто не смѣетъ ничѣмъ распорядиться; но не стану же я изъ-за этого бить сиротку, тѣмъ болѣе что я до страсти люблю дѣтей, и что у меня остался только одинъ ребенокъ въ живыхъ. У меня всѣхъ ихъ было трое, миссъ Лайонъ, но Господь Богъ сохранилъ мнѣ только одного Феликса. Онъ былъ самый крѣпкій и самый темноволосый изо всѣхъ. Я исполнила свой долгъ къ отношеніи его, и я всегда говорила: пускай онъ будетъ ученѣе отца, и сдѣлается докторомъ, и женится на дѣвушкѣ съ деньгами, на все первое обзаведеніе -- какъ у меня было, ложки и все что слѣдуетъ, и у меня будутъ внуки, я буду за ними присматривать и катать иногда въ кабріолетѣ, какъ старуха Лукина. И вотъ вы сами видите, что изъ всего этого вышло, миссъ Лайонъ: Феликсъ корчитъ изъ себя простолюдина и говоритъ, что онъ никогда не женится, что ужъ вовсе неблагоразумно и особенно для него, потому что гдѣ бы онъ ни увидѣлъ ребенка....
-- Позвольте, позвольте, матушка, прервалъ ее Феликсъ; пожалуйста не повторяйте этого ни съ чѣмъ не сообразнаго довода -- что человѣкъ долженъ жениться, потому что онъ любитъ дѣтей. Напротивъ, это только лишній поводъ не жениться. Дѣти холостяка вѣчно юны; это безсмертныя дѣти -- вѣчно лепечущія, чуть-чуть перебирающія ноженками, безпомощныя и съ шансами сдѣлаться современемъ отличными людьми.
-- Одному Богу извѣстно, что ты городишь! Да развѣ у другихъ людей дѣти не могутъ современемъ сдѣлаться хорошими людьми?
-- Очень трудно, матушка. Вотъ возьмите хоть бы этого Джоба Теджа, сказалъ Феликсъ, поворачивая мальчугана на своемъ колѣнѣ и откинувъ ему головку: -- ноги у Джоба вытянутся, маленькій кулачекъ, смахивающій теперь на дождевикъ и неспособный затаить въ себѣ ничего кромѣ ягоды крыжовника, сдѣлается большимъ и костистымъ и, можетъ быть, захочетъ захватывать больше чѣмъ слѣдовало бы, чѣмъ онъ въ силахъ сдержать; большіе голубые глаза, говорящіе мнѣ больше правды, чѣмъ самъ Джобъ знаетъ, сдѣлаются узенькими и научатся скрывать истину; маленькій отрицательный носишка сдѣлается длиннымъ и самоувѣреннымъ; а язычишко -- покажи языкъ, Джобъ... Джобъ, слушавшій Феликса внимательно и благоговѣйно, очень робко высунулъ маленькій красный языкъ.-- Языкъ, теперь не больше розоваго листка, сдѣлается широкимъ и толстымъ, научится болтать безъ пути, наносить вредъ, хвастать и лгать изъ-за выгоды или тщеславія, и при всей своей неуклюжести, рѣзать повременамъ, какъ будто бы онъ былъ острымъ лезвеемъ. Большой Джобъ, можетъ быть, сдѣлается дряннымъ, негоднымъ... Какъ только Феликсъ, говорившій какъ всегда громко, явственно и торжественно, произнесъ эти ужасныя, знакомыя слова, сердце Джоба переполнилось скорбью: онъ надулъ губы и заревѣлъ.
-- Посмотрите Бога ради, сказала м-ссъ Гольтъ: вы перепугали невиннаго ребенка -- да и есть чего испугаться.
-- Послушай, Джобъ, сказалъ Феликсъ, спуская мальчика съ колѣнъ и поворачивая его къ Эсѳири, ступай къ миссъ Лайонъ, попроси ее улыбнуться тебѣ, и это высушитъ твои слезы, какъ солнышкомъ.
Джобъ положилъ два смуглыхъ кулаченка къ Эсѳири на колѣни, и она нагнулась поцѣловать его. Потомъ, держа лицо его обѣими руками, она сказала: скажи м-ру Гольту, что мы не намѣрены больше капризничать, Джобъ. Ему слѣдовало бы вѣрить въ насъ больше. Но теперь мнѣ дѣйствительно пора домой.