Эсѳирь встала и протянула руку м-ссъ Гольтъ, которая, держа ее въ своей рукѣ, сказала, отчасти къ смущенію Эсѳири:
-- Я очень рада, что вамъ вздумалось зайдти сюда, миссъ Лайонъ. Я знаю, что вы слывете гордячкой, но я сужу о людяхъ такъ, какъ я ихъ вижу. Я вполнѣ увѣрена, что несмотря на такую грязь на полу -- такъ что я даже прибрала хорошую посуду -- потому что я должна теперь заботиться только о комфортѣ Тамъ,-- изъ всего этого еще вовсе не слѣдуетъ, чтобы ко мнѣ не стоило заходить.
Феликсъ всталъ и подошелъ къ двери, чтобы отворить ее и избавить Эсѳирь отъ продолженія болтовни.
-- Прощайте, м. Гольтъ.
-- Какъ вы думаете, не помѣшаю ли я м. Гольту, если приду посидѣть съ нимъ часокъ сегодня вечеромъ?
-- Онъ всегда радъ васъ видѣть.
-- Въ такомъ случаѣ я приду. Прощайте.
-- Точно стрѣлка! замѣтила м-ссъ Гольтъ.-- Какъ она себя держитъ! Но едва ли правда то, что люди толкуютъ. Если она въ самомъ дѣлѣ не хочетъ глядѣть на молодаго Муската, тѣмъ лучше для него. На ней надобно жениться только очень богатому.
-- Это правда, матушка, сказалъ Феликсъ, снова усаживаясь и принимаясь тормошить Джоба, находя въ этомъ исходъ какому-то невыразимому чувству.
Эсѳири было невесело, когда она возвращалась домой, однако все-таки легче на сердцѣ, чѣмъ было въ послѣдніе дни. Она думала: -- Не слѣдовало мнѣ выказывать такой тревоги о его мнѣніи. Онъ слиткомъ уменъ, чтобы не понимать нашего взаимнаго положенія; онъ вовсе неспособенъ придать ложное толкованіе тому, что я сдѣлала. Да кромѣ того, онъ вовсе и не думалъ обо мнѣ -- это довольно очевидно. А однако, какъ онъ добръ. Въ немъ есть что-то хорошее, чего я и не подозрѣвала. Онъ велъ себя сегодня въ отношеніи меня и матери своей въ высшей степени благородно и деликатно. Только въ немъ деликатность не условная, не джентльменская; въ немъ она какъ будто кроется гораздо глубже. Но онъ избралъ невыносимую жизнь; хотя я думаю, что еслибъ я была также умна, какъ онъ, и еслибъ онъ любилъ меня, я выбрала бы тоже такую жизнь.