-- Хорошо-съ, да вѣдь мнѣ придется розыграть еще болѣе неблаговидную роль, да и вамъ заодно на столбцахъ диссентерскихъ газетъ и журналовъ. Вѣдь эта исторія обойдетъ все королевство. Непремѣнно появится статья подъ названіемъ "Торійское вѣроломство и клерикальная трусость или даже "Подлость аристократіи и безсиліе, несостоятельность господствующаго духовенства".
-- Хуже будетъ, если я соглашусь на диспутъ. Разумѣется скажутъ, что меня побили наповалъ и что у церкви нѣтъ ни одной здоровой ноги, на которую она могла бы опереться. Да и наконецъ, продолжалъ ректоръ, хмурясь и улыбаясь,-- хорошо тебѣ говорить, Филь; но диспутъ далеко не легкая вещь, когда человѣку подъ шестьдесятъ лѣтъ. Писать или высказывать публично слѣдуетъ только то, что хорошо, умно и безукоризненно съ научной точки зрѣнія; а этотъ маленькій Лайонъ навѣрное станетъ жужжать вокругъ, какъ оса, сбивать меня всячески съ толку я возражать мнѣ безъ всякаго пути. Повѣрь, что истину можно такъ исказить и запятнать ложными выводами, что она станетъ хуже всякой неправды.
-- Такъ вы положительно отказываетесь?
-- Да, отказываюсь.
-- Вы помните, что, когда я писалъ отвѣтъ Лайону, вы одобрили мое предложеніе быть ему полезнымъ по мѣрѣ силъ.
-- Конечно помню. Но предположи, что онъ потребовалъ бы отъ тебя подачи голоса въ пользу гражданскаго брака или пожелалъ, чтобы ты непремѣнно всякое воскресенье ходилъ слушать его проповѣди?
-- Но вѣдь онъ этого не потребовалъ?
-- Онъ потребовалъ совершенно равносильнаго по нелѣпости
-- Это -- исторія, крайне для меня непріятная, сказалъ Филиппъ, складывая письмо Лайона съ видимымъ неудовольствіемъ. Я считаю себя серіозно обязаннымъ ему. Я полагаю, что въ человѣкѣ есть личныя достоинства, не зависящія отъ его общественнаго положенія, А вмѣсто того чтобы сдѣлать ему одолженіе, я сдѣлаю ему непріятность.
-- Что же дѣлать; такъ видно суждено. Мы не можемъ ничѣмъ помочь.