Лівди ему откажетъ? Ей придется побѣжать вслѣдъ за нимъ и воротить его? Отчего же нѣтъ? Такія вещи весьма возможны и позволительны, когда несомнѣнно, что между людьми нѣтъ ничего кромѣ дружбы. Но Лидди открыла дверь и сказала:
-- М. Гольтъ, миссъ. Онъ спрашиваетъ, можно ли ему войдти? Я сказала ему, что вы не въ духѣ.
-- Ахъ, Лидди, попросите его войдти.
-- Я не сталъ бы настаивать, сказалъ Феликсъ, пожимая ей руку,-- еслибъ не освоился съ привѣтливостью Лидди. Но вы какъ будто нездоровы? прибавилъ онъ, садясь на другой конецъ софы.-- Или скорѣе, вы кажетесь чѣмъ-то очень разстроенной. Вы не посѣтуете на меня за то, что я это замѣчаю?
Онъ говорилъ очень ласково и смотрѣлъ на нее внимательнѣе и участливѣе, чѣмъ когда-либо прежде, когда волосы у нея были въ безукоризненномъ порядкѣ.
-- Вы совершенно правы. Я не больна. Но я очень много волновалась все это утро. Отецъ разсказывалъ мнѣ про мою мать и передалъ мнѣ вещи, принадлежавшія ей. Она умерла, когда я была очень маленькимъ ребенкомъ.
-- Такъ стало-быть ничего не случилось тревожнаго или горестнаго для васъ и м. Лайона. Мнѣ было бы очень прискорбно узнать это.
Эсѳирь провела рукою по глазамъ, прежде чѣмъ отвѣчать:
-- Я право не знаю, что это такое: горе или что-нибудь превосходящее всякую извѣстную мнѣ радость и потому совершенно для меня новое. Я стала видѣть то, чего и не подозрѣвала прежде -- такую глубь въ сердце отца...
И, говоря это, она взглянула на Феликса, и глаза ихъ очень серіозно встрѣтились.