ГЛАВА XXVIII.
Распространеніе непріязненныхъ объявленій, упомянутое Лайономъ и Феликсомъ, было однимъ изъ признаковъ приближенія выборовъ. Прибытіе ревизора въ Треби дало возможность желавшимъ заявить о своемъ усердіи очищеніемъ выборныхъ списковъ и примирить личное удовольствіе съ общественною обязанностью стояніемъ на улицахъ и ротозѣйничаніемъ у дверей.
Нелегко было требіанцамъ составить мнѣніе; одного факта общественнаго дѣятеля, чиновника съ незнакомымъ титуломъ было достаточно, чтобы пріудержать ихъ, заставить сильно призадуматься. Для Пинка, сѣдельщика, напримѣръ личность ревизора представлялась чѣмъ-то въ родѣ молодаго жирафа, котораго недавно показывали гдѣ-то въ окрестности: -- онъ смотрѣлъ на него во всѣ глаза, но разсуждать о немъ, критиковать его не осмѣливался. Пинкъ горой стоялъ за торизмъ; но онъ считалъ всякое сужденіе радикализмомъ, дерзостью, способной оскорбить дворянское сословіе или кого-либо изъ его приближенныхъ; во всѣхъ житейскихъ столкновеніяхъ присутствуетъ Немезида, дѣлающая всякое противорѣчіе или противодѣйствіе рискованнымъ, и даже биль о реформѣ былъ чѣмъ-то въ родѣ электрическаго угря, котораго преуспѣвающему торговцу лучше не трогать. Одни только паписты живутъ настолько далеко, что о лихъ можно говорить не стѣсняясь.
Но Пинкъ былъ охотникъ до новостей и собиралъ ихъ съ безукоризненнымъ безпристрастіемъ, помѣчая факты и отбрасывая коментаріи. Вслѣдствіе этого, лавочка его была такимъ постояннымъ прибѣжищемъ всѣхъ зѣвакъ, что для многихъ требіанцевъ удовольствіе поболтать стало нераздѣльнымъ отъ запаха кожи. Онъ имѣлъ удовольствіе самъ кроить, держать подмастерьевъ цѣлый день неотходно за работой и въ то же время выслушивать отъ своихъ посѣтителей, какъ Джерминъ черезъ-чуръ стоялъ за Лаброна при оцѣнкѣ Тоздова коттеджа, и какъ, въ мнѣніи нѣкоторыхъ горожанъ, такія придирки въ оцѣнкѣ собственности, такое злорадное стараніе оцѣнить ее ниже настоящей цѣны, было сквернымъ, инквизиторскимъ дѣломъ. Другіе толковали (изъ тѣхъ, чьи права на выборы были подвергнуты сильному сомнѣнію передъ "его честью"), что придираться изъ-за нѣсколькихъ фунтовъ просто нелѣпо -- что они безъ того стоятъ такъ высоко и почетно, что совершенно равнодушествуютъ къ титулу избирателя. Но, говоритъ Симсъ, аукціонистъ, все на свѣтѣ устроено только на пользу нотаріусовъ и адвокатовъ. Пинкъ безпристрастно замѣтилъ, что вѣдь надо же и адвокатамъ жить; но Симсъ, со свойственнымъ аукціонисту остроуміемъ, не нашелъ, чтобы слѣдовало быть и жить такому множеству адвокатовъ, и что вѣдь дѣти не родятся же адвокатами. Пинку показалось, что въ этомъ замѣчаніи есть нѣчто въ родѣ намека на заказы дамскихъ сѣделъ для дочерей адвокатовъ и, чтобы возвратиться къ прочной, надежной почвѣ факта, замѣтилъ, что смеркается.
Сумерки какъ будто усилились въ слѣдующую минуту появленіемъ высокой фигуры въ дверяхъ, при видѣ которой Пинкъ потеръ руками, улыбнулся, нѣсколько разъ усердно раскланялся, очевидно стараясь оказать должный почетъ почетному гостю, говоря при этомъ:
-- М. Христіанъ, сэръ, какъ ваше здоровье, сэръ?
Христіанъ отвѣчалъ со снисходительной фамильярностью:
-- Очень скверно, любезнѣйшій, по милости проклятыхъ подтяжекъ, которыми вы меня наградили. Полюбуйтесь-ка, они опять лопнули.
-- Очень жаль, сэръ. Потрудитесь оставить ихъ у меня?
-- Ужъ конечно придется оставить. Что новенькаго -- э? прибавилъ Христіанъ, садясь на краешекъ высокаго стула и похлопывая хлыстомъ по сапогу.