Внизъ но лѣстницѣ, по мощеному двору до воротъ, Спрата волокли, какъ какую-нибудь кучу грязнаго бѣлья и лохмотьевъ. Когда его вытащили за ворота, поднялся оглушительный крикъ и ревъ, хотя многіе изъ толпы не имѣли ничего противъ него и только подозрѣвали, что у другихъ могли быть противъ него какія-нибудь личности. Но Спрата между тѣмъ волочили дальше къ болѣе широкому мѣсту улицы, а враги его кричали: "Окружить его -- вздернуть его,-- посмотримъ, на что онъ теперь похожъ!"
-- Ткни его въ шею, и ну его къ черту, сказалъ кто-то изъ толпы.-- Пойдемте къ Тильо въ погреба -- тамъ джину больше!
Феликсу стало страшно. Волоча Спрата за ворота, толпа приблизилась почти къ самому переулку, который велъ къ Тильо. Феликсъ старался держаться какъ можно ближе къ жертвѣ. Онъ бросилъ свою палку и схватилъ дубину изъ рукъ одного изъ первыхъ ворвавшихся въ Семь Звѣздъ; голова у него была обнажена; неразборчивому созерцателю со стороны онъ долженъ былъ непремѣнно показаться предводителемъ толпы. Таковымъ его и сочли нѣкоторыя лица, тревожно присматривавшіяся къ волненію изъ верхнихъ оконъ своихъ домовъ; они наконецъ увидѣли, какъ онъ съ большими усиліями проталкивался къ самому Спрату.
Между тѣмъ отрядъ констэблей успѣлъ доѣхать до переулка Тильо и преградить въ него путь толпѣ. Онъ сразу замѣтилъ, что посреди толпы была какая-то жертва. Одинъ изъ самыхъ храбрыхъ констэблей, по имени Токеръ, чувствуя, что нечего терять времени на. размышленіе, пригласилъ товарища послѣдовать за нимъ и проложилъ себѣ путь саблей. Въ эту минуту Спрата отпустили -- почти безжизненнаго, совсѣмъ обезсилѣвшаго отъ ужаса, и люди, тормошившіе его, отступили на нѣкоторое разстояніе, какъ-будто для того чтобы позабавиться его созерцаніемъ. Феликсъ воспользовался случаемъ и ринулся впередъ, чтобы прикрыть его. Токеръ, вообразивъ, что Феликсъ былъ назначенъ исполнить роль палача -- потому что всѣ способности Токера заключались скорѣе въ мускулахъ, чѣмъ въ мозгахъ и глазахъ,-- бросился на Феликса, намѣреваясь его повалить и смять. Но Феликсъ былъ очень зорокъ и догадливъ; онъ сразу понялъ положеніе и выбралъ изъ двухъ золъ меньшее. Съ быстротою молніи онъ обернулся къ констэблю, накинулся на него и старался овладѣть его оружіемъ. Въ борьбѣ, на которую отвсюду смотрѣли съ напряженнымъ вниманіемъ, констэбль упалъ, и Феликсъ вырвалъ у него саблю изъ рукъ. Толпа вокругъ него гаркнула ура, воображая, что онъ нападалъ на констэбля въ ея видахъ. Токеръ лежалъ не двигаясь, но Феликсъ не воображалъ, чтобы онъ былъ серіозно ушибленъ.
-- Не троньте его! сказалъ Феликсъ.-- Отпустите его. Давайте сюда Спрата и ступайте за мной.
Феликсъ вполнѣ сознавалъ всю отвѣтственность своего положенія. У него главнымъ образомъ передъ глазами были всѣ ужасы того, что могло бы произойдти, еслибъ массу хаотическихъ желаній и побужденій не отвратить отъ дальнѣйшихъ покушеній на мѣста, гдѣ бы они попали въ самый центръ одуряющихъ и воспламеняющихъ матеріаловъ. Въ такіе моменты мудрено предвидѣть возможность какого-нибудь недоразумѣнія, какого-нибудь личнаго неудобства или опасности: природа не дѣлаетъ людей въ одно и то же время энергическихъ и восторженныхъ и мелочно расчетливыхъ. Онъ вообразилъ, что въ рукахъ его власть, и рѣшился выручить слѣпую толпу изъ страшной опасности до прибытія военныхъ силъ, которыя могли нагрянуть съ минуты на минуту.
За нимъ послѣдовали тѣмъ охотнѣе, что видѣли, какъ переулокъ Тило загородили констэбли, изъ которыхъ многіе были вооружены огнестрѣльнымъ оружіемъ; и всюду, гдѣ не встрѣчается сильнаго противодѣйствія, предложеніе сдѣлать что-нибудь новое вызываетъ глупое, тупое любопытство. Многіе изъ спрокстонцевъ знали Феликса въ лицо и воображали его выше уровня обыкновенныхъ людей. Глядя на него съ саблей въ рукѣ, впереди всѣхъ и выше всѣхъ, они нашли въ сущности лучше всего послѣдовать за нимъ. Человѣкъ энергическій, съ опредѣленной волей, дѣйствуетъ какъ знамя, воодушевляющее вокругъ себя нерѣшительныя и безсмысленныя единицы толпы. Феликсъ расчитывалъ именно на этого рода вліяніе на людей, умственное состояніе которыхъ превратилось въ несвязное смѣшеніе инстинктовъ и смутныхъ впечетлѣній. Онъ двинулъ ихъ впередъ ободряющими словами, приказывая имъ не волочить и не обижать Спрата, но взять его съ собой и нести туда, куда онъ прикажетъ. Люди, непосредственно слѣдовавшіе за нимъ, были твердо увѣрены что у него была какая-нибудь опредѣленная и достойная вниманія цѣль, тогда какъ люди, бѣжавшіе впереди, двигались подъ сознаніемъ, что вѣроятно бѣгущіе сзади нихъ и толкающіе ихъ. знаютъ что дѣлаютъ и имѣютъ основаніе дѣлать именно такъ, а не иначе, Эта-то смѣсь толканія впередъ однихъ и податливости другихъ къ толчкамъ составляетъ сущность исторіи многихъ человѣческихъ дѣяній.
Феликсу въ сущности хотѣлось вывести толпу ближайшимъ путемъ изъ города, поддерживая въ ней мысль, что онъ ведетъ ее къ чему-нибудь достойному вниманія, а между тѣмъ онъ надѣялся, что подойдутъ солдаты, и толпа, въ сущности не движимая дѣйствительными политическими страстями или яростью противъ общественныхъ различій, едва ли окажетъ сопротивленіе военной силѣ. Присутствіе пятидесяти солдатъ по всей вѣроятности разсѣетъ и угомонитъ волненіе сотенъ. Никто не зналъ положительно, какъ велика была толпа: многіе изъ жителей потомъ завѣряли, что бунтовщиковъ было покрайней-мѣрѣ двѣ тысячи. Феликсъ зналъ, что онъ рисковалъ многимъ, но онъ былъ въ совершенномъ забытьи: мы рѣдко одобряемъ въ обыденной жизни страстныя увлеченія, которыми при иныхъ обстоятельствахъ обусловливаются подвиги, пріобрѣтающіе всемірную славу.
Онъ велъ ихъ къ тому мѣсту, гдѣ улица развѣтвлялась съ одной стороны въ широкое отверстіе между двумя заборами, а съ другой стороны выходила на полный просторъ Полардсъ-Энда. На этомъ концѣ улицы была довольно большая площадка, съ небольшой каменной платформой посрединѣ о трехъ ступенькахъ, на которой высился старинный, заплѣсневѣлый верстовой столбъ. Феликсъ пошелъ прямо къ этой платформѣ и остановился около нея, крикнувъ "стой" людямъ, бывшимъ впереди и позади его, и приказалъ несшимъ Спрата положить его тутъ. Всѣ остановились и уставились на столбъ, и можетъ быть тутъ впервые оконечности толпы сознали, что человѣкъ съ саблей въ рукѣ намѣренъ предводительствовать ими.
-- Теперь, сказалъ Феликсъ, когда ослабѣвшаго и дрожавшаго Спрата принесли на каменную платформу, нѣтъ ли у кого-нибудь веревки? Если нѣтъ, такъ свяжите платки и давайте скорѣй сюда. Онъ вынулъ собственный свой платокъ, еще двое или трое подали ему свои. Онъ приказалъ связать ихъ вмѣстѣ. Всѣ смотрѣли на него, не сводя глазъ, Неужели онъ повѣситъ Спрата?