-- Да, сэръ; мнѣ нужно, чтобъ вы дали слово не говорить м. Джермину того, что произойдетъ между нами.
-- Съ большимъ удовольствіемъ, сказалъ Гарольдъ, и лицо его просіяло и кровь задвигалась быстрѣе. Но что же у васъ общаго съ Джерминомъ?
-- Онъ вамъ не упоминалъ обо мнѣ, сэръ?
-- Нѣтъ, никогда.
Христіанъ подумалъ: ого, м. Джерминъ! вы умѣете хранить тайны. Онъ прибавилъ громко:-- Стало-быть м. Джерминъ не говорилъ вамъ и того, что вамъ предстоитъ опасность новой тяжбы изъ-за имѣнія со стороны одного изъ Байклифовъ?
Гарольдъ вскочилъ съ кресла и сталъ спиною къ камину. Онъ былъ пораженъ удивленіемъ при видѣ неожиданнаго источника, изъ котораго пришло это свѣденіе. Всякую возможность новой тревоги парализовала мысль о возможности дѣйствовать независимо отъ Джермина, и въ первомъ наплывѣ чувствъ онъ не могъ выговорить ни слова. Христіанъ заключилъ изъ этого, что Гарольдъ ничего не зналъ прежде.
-- По этому-то дѣлу я и пришелъ переговорить съ вами, сэръ.
-- И вѣроятно по какому-нибудь личному побужденію, а не изъ участія ко мнѣ, сказалъ Гарольдъ съ легкой улыбкой.
-- Само собой разумѣется, сказалъ Христіанъ также спокойно, какъ будто дѣло шло о вчерашней погодѣ. Я не такъ глупъ, чтобы хитрить и лукавить съ вами, м. Тренсомъ. Я потерялъ значительное состояніе въ ранней молодости и теперь долженъ жить въ чужихъ людяхъ за жалованье. Въ дѣлѣ, о которомъ я только-что упомянулъ вамъ, я могу доставить доказательства, которыя могуть вамъ сильно повредить. Я этого не сдѣлаю, если вы мнѣ дадите возможность оставить этотъ край.
Гарольдъ слушалъ, и ему казалось, что онъ сказочный герой, подвергнутый особеннымъ искушеніямъ злаго генія. Вотъ еще искушеніе, и въ формѣ еще болѣе прельщающей, потому что съ нимъ связывалась возможность отбояриться отъ Джермина. Но желаніе выиграть время побуждало его быть осторожнымъ и неподатливымъ, а равнодушіе къ собесѣднику въ этомъ случаѣ дало ему возможность вполнѣ овладѣть собою.