ГЛАВА XL.
Если Деннеръ подозрѣвала, что присутствіе Эсѳири въ Тренсомъ-Кортѣ было непріятно для ея госпожи, то ужъ относительно другихъ членовъ семьи такое подозрѣніе было бы вовсе немыслимо. Между нею и маленькимъ Гарри установилась необыкновенная дружба. Этотъ мальчуганъ съ смуглымъ лицомъ, низкимъ лбомъ, большими черными глазами, тонко очерченнымъ носомъ, съ звѣриной дикостью и рѣзкостью ко всѣмъ и ко всему, что ему было не по-сердцу, съ деспотической наклонностью исключительно завладѣвать тѣмъ, что ему нравилось,-- былъ существомъ, какихъ Эсѳирь никогда еще не видывала въ жизни своей, а она въ свою очередь показалась вѣроятно Гарри тоже явленіемъ страннымъ и самобытнымъ. Съ перваго взгляда ея нѣжное бѣлое личико, свѣтлые волосы и голубое платье, вѣроятно и ея солнечная улыбка, свѣтлое личико и тонкія руки, протянутыя къ нему, показались ему какой-то новой, невиданной птицей: онъ отшатнулся назадъ къ своему "Гаппа", какъ онъ называлъ стараго Тренсома, и посмотрѣлъ на новую гостью съ пугливымъ вниманіемъ дикаго животнаго. Но какъ только она усѣлась на софѣ въ библіотекѣ, онъ взобрался къ ней на колѣни и принялся обращаться съ нею, какъ съ любопытнымъ предметомъ изъ естественной исторіи: взъерошилъ ей локоны смуглой рученкой и, отыскавъ подъ нимъ маленькое ушко, ущипнулъ его, подулъ въ него, потомъ добрался до пышныхъ косъ и съ удовольствіемъ убѣдился, что онѣ приросли къ верху головы, но что ихъ можно оттуда снять и даже расплести и совсѣмъ распустить. Потомъ, увидя, что она смѣется, щекочетъ его, цѣлуетъ и даже разъ укусила его -- то-есть стало-быть животное, умѣющее шутить и веселиться,-- онъ бросился вонъ изъ комнаты и принялся съ помощію Доминика перетаскивать къ ней весь свой звѣринецъ: бѣлыхъ мышей, бѣлокъ, "разныхъ птицъ и черную испанку Моро. То что нравилось; Гарри, непремѣнно должно было нравиться и старому Тренсому: "Гаппа" съ своимъ Немвродомъ тоже составлялъ часть звѣринца и можетъ больше всѣхъ другихъ испытывалъ на себѣ непостоянство вкусовъ и желаній Гарри. Увидѣвъ, что Эсѳирь снисходительно и весело позволила трепать свои волосы, садиться къ ней на колѣни бить и кусать себя, старикъ принялся сообщать ей улыбаясь и своимъ слабымъ, дрожащимъ голосомъ замѣчательные подвиги Гарри: какъ онъ разъ, когда "Гаппа" спалъ, снялъ съ булавокъ цѣлый ящикъ жуковъ, чтобы посмотрѣть, улетятъ ли они, и потомъ, разсердись на ихъ глупость, побросалъ ихъ всѣхъ на полъ и принялся топтать ногами, когда вошелъ Доминикъ и выручилъ эти драгоцѣнности; потомъ -- какъ онъ разъ пробрался къ м-ссъ Тренсомъ, замѣтилъ, гдѣ она прячетъ лекарства и, воспользовавшись ея отсутствіемъ, розлидъ половину банокъ по полу. Но что старому Тренсому казалось самымъ удивительнымъ доказательствомъ умственнаго развитія Гарри -- было то, что онъ почти никогда не говорилъ, но предпочиталъ неопредѣленные звуки или сопоставлялъ слоги по личному своему усмотрѣнію.
-- А вѣдь онъ можетъ очень хорошо говорить, если захочетъ, сказалъ "Гаппа", очевидно думая, что у Гарри, какъ у обезьянъ, были какія-нибудь особенныя глубокомысленныя причины воздерживаться отъ разговора.
-- Вотъ вы сами увидите, прибавилъ онъ, покачивая головой и потихоньку посмѣиваясь.-- Вотъ вы услышите: онъ знаетъ очень хорошо настоящее названіе всего, но онъ любитъ называть все по-своему. Онъ и вамъ скоро дастъ какую-нибудь кличку.
А когда Гарри рѣшилъ окончательно, что Эсѳирь будетъ называться "Бу", м. Тренсомъ кивнулъ ей съ торжествующими" самодовольствіемъ, и потомъ сказалъ ей шепотомъ, оглянувшись предварительно изъ предосторожности, что Гарри никогда не называлъ м-ссъ Тренсомъ иначе какъ "кусачка":
-- Это право удивительно! сказалъ онъ съ тихимъ смѣхомъ.
Старикъ казался такимъ счастливымъ въ новомъ мірѣ, созданномъ для него Доминикомъ и Гарри, что можетъ быть предалъ бы всесожженію всѣхъ своихъ мухъ и жуковъ, еслибъ это было необходимо для обезпеченія и продолженія этой живой, милой доброты вокругъ него. Онъ не запирался больше въ библіотекѣ, но бродилъ изъ одной комнаты въ другую, останавливался и глядѣлъ на все, что дѣлалось вездѣ, гдѣ ему не попадалась м-ссъ Тренсомъ одна.
Эсѳири было невыразимо жаль этого слабоумаго, робкаго, разбитаго параличемъ человѣка, давно отказавшагося отъ господства надъ своею собственностью, въ своемъ домѣ. Она, конечно, никогда не воображала такой части мебели въ очаровательномъ, аристократическомъ домѣ, въ своей утопіи; и печальная иронія такой доли производила на нее тѣмъ больше впечатлѣніе, что въ лицѣ отца она привыкла къ старости, сопровождаемой умственной бодростью и дѣятельностью. Мысль ея принялась строить предположенія о прошлой жизни мистера и м-ссъ Тренсомъ -- пары такой неподстатной повидимому. Она нашла невозможнымъ устроить имъ жизнь въ замкнутости, въ уединеніи красиваго парка и изящнаго просторнаго дома, съ большими, высокими комнатами. М. Тренсомъ всегда возился со своими жуками, а м-ссъ Тренсомъ?-- Трудно было предположить, чтобы эти супруги когда-либо особенно любили другъ друга.
Эсѳири нравилась м-ссъ Тренсомъ: ее очень тѣшило сознаніе -- и въ этомъ отношеніи Эсѳирь была очень смѣтлива -- что м-ссъ Тренсомъ удивлялась ей и смотрѣла на нее съ удовольствіемъ. Но когда онѣ сходились вмѣстѣ въ первые дни по пріѣздѣ, разговоръ вращался главнымъ образомъ на приключеніяхъ м-ссъ Тренсомъ въ молодости -- что на ней было надѣто, когда она представлялась ко двору,-- кто была въ то время самой красивой и изящной женщиной -- какъ отозвалась на Англіи французская революція -- какихъ эмигрантовъ она знавала; потомъ шла исторія различныхъ титуловныхъ членовъ Лингоновой фамиліи. А Эсѳирь, но врожденной деликатности, не рѣшалась придавать разговору болѣе личный характеръ. Она подробно узнала, что семейство Линтоновъ знатнѣе и древнѣе самыхъ старинныхъ Тренсомовъ, и удостоилась выслушать объясненіе различныхъ гербовъ, доказывавшихъ, что кровь Линтоновъ постоянно обогащалась. Бѣдная м-ссъ Тренсомъ, несмотря на затаенную горечь я постоянныя опасенія, все еще находила какую-то прелесть въ такого рода хвастовствѣ; можетъ быть отчасти потому, что нѣкоторыя подробности собственной ея жизни были въ роковой несоотвѣтственности съ нимъ. Кромѣ того, генеалогія составляла часть ея запаса идей, и разговоръ о такихъ предметахъ былъ для нея также необходимъ, какъ необходимы для коноплянки или чернаго дрозда звуки, производимые ими Она не была способна на анализъ вещей, выступавшихъ за предѣлы крови и рода. Она никогда ничего не видѣла за канвою, на которой раскидывалась ея жизнь. На туманномъ заднемъ планѣ пылающая гора и скрижали законовъ; на переднемъ планѣ сплетни леди Дебарри и окончательное рѣшеніе леди Вайвернъ не приглашать ее къ обѣду. Не имѣя достаточно энергіи, чтобы, подобно Семирамидѣ, придумать законы, которые подходили бы къ ея личнымъ уклоненіямъ, къ ея произволу, она жила въ мрачной средѣ свергнутыхъ идоловъ и разоренныхъ капищъ. Свѣденія о Лингоновой геральдикѣ интересовали Эсѳирь сначала по своей новизнѣ; но когда она освоилась съ ними, они перестали быть обильными темами для разговора и размышленія. А м-ссъ Тренсомъ, знавшая ихъ вдоль и поперекъ, должна была непремѣнно чувствовать пустоту. Несмотря на все это, пріятно было сидѣть на мягкихъ подушкахъ съ вязаніямъ въ рукахъ, противъ м-ссъ Тренсомъ, занятой вышиваньемъ по канвѣ, и слушать семейныя исторіи, казавшіяся Эсѳири чѣмъ-то въ родѣ повѣстей, разсказанныхъ съ тѣмъ утонченнымъ тономъ и акцентомъ, которыми вполнѣ владѣла м-ссъ Тренсомъ: какіе брилліанты были въ графскомъ домѣ кузинъ м-ссъ Тренсомъ; какъ мужъ леди Сары сошелъ отъ ревности съ ума черезъ мѣсяцъ послѣ свадьбы и волочилъ свою голубоокую супругу за волосы, и какъ блестящая Фанни, вышедши замужъ за деревенскаго пастора, сдѣлалась такой попрошайкой, что даже ходила клянчить свѣжія яйца у женъ фермеровъ, хотя всѣ ея шестеро сыновей очень хорошо пристроены; въ семьѣ у нихъ есть одинъ епископъ и двое изъ сыновей имѣютъ отличныя мѣста въ Индіи.
До сихъ поръ м-ссъ Тренсомъ еще не затрогивала личной своей жизни, своихъ тревогъ о старшемъ сынѣ, и вообще всего, что лежало близко къ ея сердцу. Она разговаривала съ Эсѳирью и разыгрывала роль хозяйки, какъ дѣлала туалетъ и вышивала по канвѣ: всѣ эти вещи дѣлаютъ, будучи притомъ и счастливы и несчастливы. Даже патріархъ Іовъ, еслибъ онъ былъ джентльменомъ современнаго Запада, избѣгнулъ бы живописнаго безпорядка и поэтическихъ сѣтованій, и друзья, которые пришли бы навѣстить его, хотя были бы не менѣе Билдада склонны намекнуть, что ихъ несчастный другъ самъ виноватъ,-- сидѣли бы на стульяхъ и держали бы въ рукахъ шляпы. Тяжелыя внутреннія задачи нашей жизни измѣнились менѣе нашихъ обычаевъ и внѣшнихъ условій; мы боремся съ прежними старыми горестями, но не такъ явно, не такъ на-показъ передъ всѣми. Эсѳирь, по неопытности, многаго не понимала и не угадывала въ этой красивой, сѣдой женщинѣ, хотя не могла не замѣтить, что она стояла совсѣмъ особнякомъ въ семьѣ и что это отчужденіе обусловливалось какими-то внѣшними и внутренними причинами. Молодое сердце ея какъ-то особенно живо интересовалось и сочувствовала м-ссъ Тренсомъ. Старая женщина своей величественной красотой, общественнымъ положеніемъ и привѣтливой добротою была совершенно новой фигурой въ жизни Эсѳири. Ея находчивый, живой умъ всегда быстро угадывалъ все, что хотѣлось м-ссъ Тренсомъ; ея серебряный голосокъ всегда былъ готовъ вторить разсказамъ или поученіямъ м-ссъ Тренсомъ какимъ-нибудь живымъ и остроумнымъ каментаріемъ. Она должно-быть была безукоризненно мила, потому что разъ, когда она встала, чтобы переставить на мѣсто экранъ для большаго удобства м-ссъ Тренсомъ, м-ссъ Тренсомъ сказала, взявъ ее за руку: