-- Ахъ, моя милая, вы заставляете меня жалѣть о томъ, что уменя нѣтъ дочери!
Это было очень пріятно; также пріятно было наряжаться въ дорогой уборъ изъ бирюзы, который необыкновенно шелъ къ ней, и надѣвать бѣлое кашемировое платье, по настоянію м-ссъ Тренсомъ. Эсѳирь не думала, что у этого милаго ухаживанья за нею была двоякая цѣль; съ свойственнымъ молодости великодушіемъ, она, напротивъ, сосредоточилась на желаніи доказать, что сама она не чувствуетъ недостойнаго торжества въ сознаніи правъ, пагубныхъ для семьи, съ жизнью которой она теперь знакомилась. И кромѣ того, сквозь безукоризненныя манеры м-ссъ Тренсомъ проглядывали невыразимые, несомнѣнные намеки на. какую-то затаенную тревогу гораздо глубже и серіознѣе того, что она могла бы чувствовать по поводу этого дѣла объ имѣніи,-- тревогу, на которую она часто намекала Эсѳири между прочимъ разговоромъ. Ее никакъ нельзя было бы принять за счастливую женщину; а молодое воображеніе всегда возмущается недовольствомъ, огорченіемъ, которому нѣтъ очевидной причины Когда мы становимся старше, мы смотримъ на тревожные, печальные взоры и на крѣпко стиснутыя, искривленныя горечью губы, какъ на нѣчто обыкновенное и весьма естественное.
Но Гарольдъ Тренсомъ былъ гораздо сообщительнѣе, чѣмъ его мать. Онъ находилъ необходимымъ повѣдать Эсѳири, какъ богатство его семьи постепенно истощалось судебными издержками, по милости тяжбъ, неосновательно поднимаемыхъ ея семьею. Онъ говорилъ ей объ уединенной жизни матери своей и о ея стѣсненныхъ обстоятельствахъ, объ огорченіяхъ, внесенныхъ въ ея жизнь старшимъ сыномъ, и о ея привычкѣ, образовавшейся вслѣдствіе длиннаго ряда огорченій, смотрѣть и видѣть постоянно только одну мрачную сторону вещей. Онъ намекнулъ, что она привыкла повелѣвать и первенствовать, и что, такъ-какъ онъ разстался съ нею мальчикомъ, она можетъ быть мечтала, что онъ и возвратится къ ней такимъ же мальчикомъ. Она все еще скорбѣла о его политическихъ воззрѣніяхъ. Но такъ-какъ этого нельзя было измѣнить, онъ твердо намѣревался успокоивать и удовлетворять ее покрайней мѣрѣ во всемъ остальномъ.
Эсѳирь слушала внимательно и принимала все это къ свѣденію. Притязанія на наслѣдство, неожиданное открытіе права на состояніе, находящееся въ пользованіи другихъ, пріобрѣло для нея совершенно неожиданное и очень глубокое значеніе?;'' Со всякимъ днемъ она все болѣе и болѣе ясно понимала, что эта новая жизнь должна обусловиться полнымъ отреченіемъ отъ прошлаго; что примирить ихъ, Согласить ихъ нѣтъ никакой возможности, и что необходимо принести одно изъ нихъ въ жертву другому; мысли Гарольда Тренсома вращались на тѣхъ же предметахъ, но только съ другой точки зрѣнія, и приходили къ болѣе опредѣлительнымъ рѣшеніямъ. Онъ видѣлъ средство примирить всѣ затрудненія, и это средство казалось ему все болѣе и болѣе пріятнымъ, по мѣрѣ того какъ онъ присматривался къ Эсѳири. Черезъ недѣлю послѣ ея пріѣзда, онъ уже твердо рѣшилъ жениться на ней; и ему даже вовсе не приходило въ голову, что это рѣшеніе не вполнѣ согласовалось съ его влеченіями. И это происходило не оттого чтобы онъ слегка относился къ требованіямъ Эсѳири; онъ видѣлъ, что для того чтобы понравиться ей -- необходима значительная доля привлекательности, необходимо преодолѣть множество затрудненій. Она была несомнѣнно дѣвушкой, которая потребовала бы долгаго ухаживанія и почтительнаго поклоненія; но Гарольдъ не отчаивался въ возможности предъявить желаемую привлекательность, а затрудненія, связанныя съ этимъ сватовствомъ, придавали еще болѣе интереса дѣлу, чѣмъ онъ ожидалъ. Когда онъ говорилъ, что онъ не женится на англичанкѣ, онъ всегда дѣлалъ мысленно исключеніе въ пользу особенныхъ условій, и теперь эти особенныя условія состоялись. Онъ по всей вѣроятности не былъ способенъ полюбить глубоко и искренно, но онъ могъ влюбиться, и довольно серіозно. Женщина не могла бы сдѣлать его несчастнымъ, но онъ любилъ ихъ присутствіе, былъ очень добръ и внимателенъ къ нимъ, не гримасничая лицемѣрно, какъ иные волокиты, но разсыпая щедро блестки ума и въ самомъ дѣлѣ добраго сердца. И всякій новый день возлѣ Эсѳири дѣлалъ преодолѣніе всѣхъ затрудненій путемъ брака все болѣе и болѣе пріятной перспективой, хотя онъ долженъ былъ сознаться, что затрудненія нисколько не уменьшались съ теченіемъ времени.
Гарольдъ былъ не изъ числа людей, не достигающихъ цѣли вслѣдствіе недостатка настойчивости. Занявшись часъ или два дѣлами, по утру, онъ отправлялся отыскивать Эсѳирь, и если не находилъ ее играющей съ Гарри или болтающей со старымъ Тренсомомъ, отправлялся въ гостиную, гдѣ она обыкновенно садилась за книгу или мечтала у окна, іюдперевъ головку локоткомъ. Книга обыкновенно лежала на колѣняхъ, потому что Эсѳирь положительно не находила возможности читать въ эти дни; жизнь ея была книгой, которую она какъ-будто сочиняла сама, стараясь уяснить себѣ характеры главныхъ дѣйствующихъ лицъ и прозрѣть пути Промысла.
Дѣятельный Гарольдъ всегда находилъ предложить ей что-нибудь опредѣленное, чтобы наполнить время: если погода была хороша, она должна была идти съ нимъ гулять по окрестностямъ; а когда на дворѣ таяло и было сыро, онъ приглашалъ ее покататься верхомъ. Когда они оставались дома, онъ училъ ее играть на билліардѣ или водилъ по дому и показывалъ новыя картины или костюмы, привезенные имъ съ Востока, или приглашалъ ее къ себѣ въ кабинетъ, объяснялъ ей планъ имѣнія, заставлялъ ее выслушивать, что онъ намѣревался сдѣлать въ каждомъ углу, еслибъ оно осталось въ его семьѣ.
Эсѳирь привыкла поджидать его въ извѣстные часы утра. Всякому ухаживающему за женщиной и желающему успѣха необходимо заставить себя сильно поджидать; онъ можетъ добиться успѣха отсутствіемъ, но едва ли въ самомъ началѣ. Однажды утромъ Гарольдъ нашелъ ее въ гостиной передъ портретомъ леди Бетти Тренсомъ, жившей полтораста лѣтъ тому назадъ и замѣчательной красавицей своего времени.
-- Не шевелитесь пожалуйста, сказалъ онъ входя, вы теперь точно стоите передъ своимъ собственнымъ портретомъ.
-- Я принимаю это за намекъ, и вовсе для меня не лестный, сказала Эсѳирь смѣясь, и возвращаясь на свое прежнее мѣсто возлѣ камина,-- потому что всѣ портреты снимаются въ неестественной, аффектированной позѣ. Эта красивая леди Бетти кажется какъ-будто привинченной къ мѣсту и какъ-будто не способна двинуться, если не подтолкнуть ее немножко.
-- Она скрашиваетъ всю стѣну своимъ длиннымъ атласнымъ платьемъ, сказалъ Гарольдъ, идя вслѣдъ за Эсѳирью,-- но я думаю, что при жизни она едва ли была особенно привлекательной собесѣдницей.