-- Я сама многое помню слишкомъ хорошо: вы лучше сразу скажите, какая цѣль всѣхъ этихъ припоминаній.
-- Цѣль? Да ничто иное, какъ желаніе быть справедливымъ, добиться правды. Отношенія, въ которыхъ я тогда состоялъ, никакимъ образомъ не могли бы побудить меня считать себя связаннымъ тѣми формальностями, который придуманы для взаимнаго огражденія интересовъ людей чужихъ другъ другу. Мнѣ часто ужасно было трудно изворачиваться и доставать деньги, необходимыя для уплаты долговъ и для дальнѣйшаго веденія дѣлъ: и какъ я уже говорилъ раньше, я отказался отъ всѣхъ другихъ каріеръ, отъ всякой другой возможности выйдти въ люди, которая могла бы мнѣ представиться, еслибъ я не остался въ этой глуши въ ту критическую пору моего вступленія въ свѣтъ. Еслибъ можно было передать словами все, что тогда было, всякій нашелъ бы неестественной, гнусной несправедливостью намѣреніе опозорить меня и разорить, послѣ всего что я дѣлалъ въ прошломъ для семьи.
Джерминъ помолчалъ съ минуту и потомъ прибавилъ:
-- И въ мои годы... и съ семьей на шеѣ... и послѣ всего что было... я думалъ, что вы ни передъ чѣмъ не остановитесь, только чтобы не довести дѣла до этой крайности.
-- Да развѣ я не старалась? Это то и составляетъ мое несчастіе. Попытка власти, вліянія разыгралась для меня сознаніемъ полнаго безсилія.
-- Нѣтъ, не можетъ быть. Вы значилъ не все пустили въ ходъ, не измѣрили всей вашей власти. Вы положительно могли бы спасти меня, еслибъ хотѣли. Гарольдъ низачто не пошелъ бы противъ меня... еслибъ зналъ всю правду.
Джерминъ сѣлъ, прежде чѣмъ произнести послѣднія слова. Онъ слегка понизилъ голосъ. Онъ имѣлъ видъ человѣка, думающаго, что онъ приготовилъ путь къ полному соглашенію и пониманію. Странно, удивительно, что человѣкъ, всегда пикировавшійся умѣньемъ ходить, обращаться съ съ женщинами,-- могъ вести себя такъ, какъ велъ себя Джерминъ въ этомъ случаѣ; но мы сплошь и рядомъ видимъ, какъ эгоистическая черствость парализуетъ отличныя врожденныя свойства, побуждаетъ человѣка въ здравомъ разсудкѣ кричать, когда крикъ вовсе неумѣстенъ, и человѣка благовоспитаннаго -- быть невѣжливымъ, когда вѣжливость могла бы быть крайне полезной.
Когда Джерминъ, сѣвъ и опершись локтемъ на колѣно, произнесъ послѣднія слова -- "еслибъ зналъ всю правду",-- неподвижное тѣло м-ссъ Тренсомъ слегка задрожало, и глаза мгновенно сверкнули, какъ у животнаго, готоваго ринуться на добычу.
-- И вы думали, что я скажу ему? спросила она негромко, но съ металлическимъ звукомъ въ голосѣ.
-- Да развѣ ему не слѣдуетъ все узнать? сказалъ Джерминъ болѣе привѣтливымъ и убѣжденнымъ тономъ.