-- Это не похоже на любовь, сказалъ онъ себѣ не безъ удовольствія. Гарольдъ Тренсомъ, несмотря на всѣ свои милыя и почтенныя свойства, принадлежалъ къ людямъ, способными страшно заблуждаться насчетъ женскихъ чувствъ, потому что они пикируются знаніемъ женскаго сердца, пріобрѣтеннымъ путемъ опыта. Опытъ дѣйствительно расширяетъ область знанія, но опытъ опыту рознь. Эксперименты надъ животной жизнью могутъ продолжаться очень долго, несмотря на ограниченность фауны, надъ которой они производятся. Въ сердцѣ женщины можетъ зародиться страсть, которая способна увлечь ее въ самую глубокую бездну заблужденія. Опытность Гарольда не научила его этому, и восторженные отзывы Эсѳири о Феликсѣ Гольтѣ показались ему неопасными.
-- Онъ стало-быть нѣчто въ родѣ апостола, истолковалъ онъ успокоительнымъ тономъ ея послѣднюю фразу.-- А вѣдь онъ вовсе не похожъ на апостола; впрочемъ я его видѣлъ мелькомъ, и мнѣ передали, что онъ не желаетъ видѣть меня въ тюрьмѣ. Онъ, кажется, не чувствуетъ ко мнѣ особеннаго расположенія. Но вы, кажется, знаете его хорошо, и вашего свидѣтельства совершенно для меня достаточно, сказалъ Гарольдъ, понижая голосъ почти до нѣжности.-- Теперь, когда я узналъ ваше мнѣніе о немъ, я не пощажу усилій, чтобы спасти его. Я ужъ и прежде подумывалъ объ этомъ, но ваше желаніе сдѣлаетъ для меня трудное легкимъ.
Эсѳирь, какъ часто бываетъ послѣ страшной вспышки, была взволнована до слезъ. Это было совершенно естественно въ нѣжной, чувствительной женщинѣ, принимая въ расчетъ положеніе, въ которомъ находился тогда Феликсъ Гольтъ, и слезы сдѣлали только еще милѣе и очаровательнѣе взглядъ, которымъ она отвѣчала на добрыя слова Гарольда. Ей было пріятно, отрадно сознавать, что она могла заставить дѣлать его все что ей вздумается, и совершенно утратила изъ виду множество впечатлѣній, на основаніи которыхъ она не разъ высказывала, что у Гарольда есть про запасъ множество яремъ для спинъ всѣхъ мужчинъ, женщинъ и дѣтей, которые станутъ въ какую-нибудь зависимость отъ него.
Послѣ короткаго молчанія и когда они были уже у каменныхъ воротъ, Гарольдъ сказалъ интимнымъ, дружескимъ тономъ:
-- Чтобы намъ сдѣлать для этого молодаго человѣка, если его, положимъ, выпустятъ? Я завтра же пошлю его матери пятьдесятъ фунтовъ. Слѣдовало бы сдѣлать это и раньше, но я совсѣмъ забылъ изъ-за многаго другаго, болѣе серіознаго, занимавшаго меня въ послѣднее время. Но какъ бы вы думали, что быслѣдовало сдѣлать для этого молодаго человѣка, когда онъ опять будетъ на свободѣ? Ему можно было бы доставить положеніе, болѣе соотвѣтствующее его способностямъ.
Эсѳирь немножко успокоилась и оживилась. Ей даже хотѣлось прикинуться болѣе оживленной, чтобы прикрыть другія чувства, пробужденныя въ ней цѣлымъ рядомъ впечатлѣній и воспоминаній. Покровительственные замыслы Гарольда показались ей неумѣстными и смѣшными.
-- Вы жестоко ошибаетесь, сказала она, слегка посмѣиваясь.-- Что жъ бы вы могли предложить Феликсу Гольту? Мѣсто по акцизамъ? Это было бы все равно что предложить что-нибудь подобное одному изъ апостоловъ Христа. Феликсъ избралъ себѣ долю; онъ всегда намѣренъ остаться бѣднымъ человѣкомъ.
-- Намѣренъ? Вы думаете? сказалъ Гарольдъ, слегка обидясь,-- но человѣческія намѣренія обыкновенно зависятъ отъ обстоятельствъ. Я, напримѣръ, намѣреваюсь быть членомъ нижней палаты, но очень можетъ быть, что обстоятельства сложатся такъ, что я буду непрочь и отъ верхней..
-- О, тутъ мудрено было бы провести параллель. Феликса Гольта не сманило бы съ его пути никакое предложеніе, никакія выгоды.
-- Вы стало-быть считаете его способнымъ и годнымъ для всякаго мѣста и положенія -- даже самаго перваго въ графствѣ?