Эсѳирь задрожала слегка, какъ всегда, когда объясненія между ними угрожали сдѣлаться серіозными. Она нашлась только сказать прерывисто:
-- Какъ это?
-- Мать Гарри была рабой -- была куплена.
Гарольдъ никакимъ образомъ не могъ бы предвидѣть впечатлѣнія этихъ словъ на Эсѳирь. Его врожденная неспособность судить о чувствахъ дѣвушки усилилась еще ослѣпляющимъ вліяніемъ одного преобладающаго стремленія доказать ей, что ея мѣсто, ея роль была бы исключительной, высокой. До сихъ поръ понятія Эсѳири о восточной любви были главнымъ образомъ заимствованы изъ поэмъ Байрона, и даже это недостаточно подготовило ее къ новой исторіи, къ собственному роману, въ которомъ гяуръ подалъ бы ей руку. Она не могла произнести ни слова, и Гарольдъ продолжалъ:
-- Мнѣ почти тридцать пять лѣтъ, но я никогда еще не встрѣчалъ женщины такой, какъ вы. Въ жизни каждаго бываютъ новыя эры, равносильныя молодости -- даже лучше молодости. Пока я не узналъ васъ, я никогда не заискивалъ ни въ какой женщинѣ.
Эсѳирь продолжала молчать.
-- Я далеко не такъ самоувѣренъ, какъ вамъ думается. И настоящее мое положеніе крайнѣ тяжело -- для человѣка, мало-мальски чувствующаго.
Тутъ наконецъ Гарольдъ затронулъ настоящую струну. Великодушная Эсѳирь, сразу поняла намекъ послѣдней фразы. Она всегда очень хорошо сознавала и помнила черту, на которой должно останавливаться кокетство, и теперь поблѣднѣла и вздрогнула подъ наплывомъ чувствъ, еще неопредѣленныхъ, непонятныхъ ей самой.
-- Не будемте больше говорить о серіозныхъ вопросахъ, которыхъ нельзя еще разрѣшить пока, сказала она съ милой серіозностью.-- Я недавно вступила въ совершенно новый міръ, и мнѣ нужно начать совершенно новую жизнь. Пойдемте домой. Мнѣ хочется повидать еще разъ бѣдную м-ссъ Гольтъ и маленькаго друга моего, Джоба.
Она взошла на террасу черезъ стеклянную дверь, Гарольдъ отправился садомъ къ конюшнямъ.