-- Да -- очень добрый человѣкъ -- онъ готовъ сдѣлать все хорошее, все справедливое, сказалъ Тренсомъ, собственныя понятія котораго о королѣ были теперь темный сбивчивы, заключаясь главнымъ образомъ въ отрывочныхъ воспоминаніяхъ о Георгѣ III.-- Я спрошу у него все что вы хотите, прибавилъ онъ, сильно желая удовлетворить м-ссъ Гольтъ, начинавшую слегка его тревожить.
-- Въ такомъ случаѣ, сэръ, если вы поѣдете въ каретѣ и скажете: этотъ молодой человѣкъ, по имени Феликсъ Гольтъ, отецъ котораго извѣстенъ всему краю въ окрестности, а мать -- самая почтенная женщина, никогда не думалъ сдѣлать кому бы то ни было какой-нибудь вредъ, никогда и не помышлялъ о буйствѣ и кровавомъ убійствѣ, а напротивъ всегда былъ готовъ подѣлиться послѣднимъ съ нуждающимся; и если вы подговорите другихъ господъ сказать то же самое,-- я твердо увѣрена, что король сейчасъ же выпуститъ моего сына изъ тюрьмы. А если правда, какъ говорятъ, что ему придется стать предъ судомъ, то король постарается, чтобы съ нимъ не случилось чего дурнаго. Я, слава Богу, кое-что смыслю и низачто не повѣрю, что въ странѣ, гдѣ есть Богъ на небесахъ а король на землѣ, нельзя добиться правды, если за дѣло примутся знатные господа.
М-ссъ Гольтъ, какъ всѣ ораторы, постепенно говорила все громче и энергичнѣе, переставая выдвигать свои доводы и скорѣе сама движимая ими впередъ. Бѣдный старикъ Тренсомъ, все болѣе и болѣе робѣя передъ этой громогласной, сурово настойчивой женщиной, казался парализованъ страхомъ и стоялъ совершенно безпомощно, потерявъ сознаніе, что онъ могъ, еслибъ захотѣлъ, повернуться и уйдти.
Маленкій Гарри, живо сочувствовавшій всему, что относилось до "Гаппы", пересталъ играть и, заподозривъ что-то враждебное въ безобразной, черной старухѣ, ринулся прямо на нее и принялся сперва колотить хлыстомъ, но потомъ, заподозривъ, что ея бомбазинная оболочка недостаточно чувствительна, впился зубами ей въ руку. Пока Доминикъ бросался за нимъ и старался отвести его, Немвродъ принялся тревожно лаять, и сцена показалась угрожающей даже бѣлкамъ, которыя позапрятались въ самые отдаленные уголки.
Эсѳирь, давно поджидавшая случая вступить въ разговоръ, подошла успокоить м-ссъ Гольтъ, а старикъ Тренсомъ, видя надежный оплотъ между собой и грозной просительницей, собрался наконецъ съ духомъ и поплелся съ необычайнымъ проворствомъ въ библіотеку,
-- Милая м-ссъ Гольтъ, успокойтесь пожалуйста. Увѣряю васъ, что ваши слова сдѣлали все, чего вы желали достичь. Ваше посѣщеніе не пропадетъ даромъ. А посмотрите, какъ дѣти рады! Я видѣла, какъ маленькій Джобъ отъ души смѣялся. А прежде онъ только улыбался немножко. Потомъ обратясь, къ Доминику, она сказала:
-- Вы приказали подать кабріолетъ къ подъѣзду?
Этого намека было достаточно. Доминикъ отправился распорядиться насчетъ экипажа, а Дегшеръ, замѣтивъ, что м-ссъ Гольтъ лучше хотѣлось бы сѣсть во внутреннемъ дворѣ, пригласила ее къ себѣ въ комнату. Но тутъ явилось новое препятствіе въ лицѣ Гарри, живо возставшаго противъ отъѣзда Джоба, казавшагося неоцѣненнымъ дополненіемъ звѣринца ручныхъ животныхъ. Эсѳирь только какъ-разъ во время успѣла предупредить вторичную встрѣчу м-ссъ Гольтъ съ Гарольдомъ, который уже сталъ подниматься на лѣстницу параднаго подъѣзда.
ГЛАВА XLIV.
Вскорѣ послѣ посѣщенія м-ссъ Гольтъ Тренсомъ-Корта, Эсѳирь отправилась во второй разъ къ отцу. Ломфордскіе ассизы близились; судъ надъ Феликсомъ былъ назначенъ дней черезъ десять, и нѣкоторые намеки въ письмахъ отца побудили Эсѳирь думать, что онъ смотритъ на исходъ дѣла съ большой неувѣренностью и тревогой. Гарольдъ Тренсомъ раза два упоминалъ объ этомъ между прочимъ разговоромъ и высказывалъ положительную надежду на то, что молодой человѣкъ выйдетъ сухъ изъ воды, но этихъ неопредѣлительныхъ заявленій было слишкомъ недостаточно, для того чтобы успокоить ее, уравновѣсить въ ней тревогу, а ей вовсе не хотѣлось заводить снова рѣчь о Феликсѣ и распросить Гарольда, на чемъ именно онъ основываетъ свои предположенія. Послѣ сцены на террасѣ, Гарольдъ день-это-дня становился все нѣжнѣе и почтительнѣе; а Эсѳирь, подъ гнетомъ новыхъ ощущеній и мыслей, какъ-будто пошатнувшихъ ея вѣрованіе въ то, что жизнь можетъ быть и не полюбовной сдѣлкой со всѣмъ, что противно, ненавистно нравственнымъ влеченіямъ,-- стала пассивнѣе къ его внимательности, и начала вмѣстѣ съ тѣмъ глубже чувствовать, что останавливая выборъ на Гарольдѣ Тренсомѣ, она навсегда оставляетъ за собою чистую, горную атмосферу и страстную ясность совершенной, идеальной любви, и должна будетъ сообразовать свои стремленія и желанія съ жизнію, наполненной пошлыми, будничными наслажденіями, томительной праздностью, безпричиннымъ, безсмысленнымъ довольствомъ, гдѣ поэзія исключительно ограничится областью литературной, а, возвышенныя идеи придется заимствовать только съ полокъ библіотеки, за спиною мужа. Но казалось, что всѣ внѣшнія условія способствовали тому, чтобы вмѣстѣ съ ея великодушной симпатіей къ Тренсомамъ и съ тѣми врожденными стремленіями, противъ которыхъ она начала было бороться,-- сдѣлать эту посредственную, узенькую, пошлую долю самой лучшей и самой заманчивой при настоящемъ положеніи дѣлъ. Она была въ настроеніи полу-печальной полу-веселой покорности тому, что обыкновенно называется житейскою мудростью, когда отправилась вторично къ отцу и узнала отъ него все, что было можно насчетъ Феликса.