Но скоро дверь пріотворилась слегка; кто-то заглянулъ въ нее;потомъ она открылась шире, и вошелъ Феликсъ Гольтъ.
-- Миссъ Лайонъ -- Эсѳирь! и рука ея очутилась въ его рукѣ.
Онъ былъ все тотъ же -- нѣтъ, невыразимо лучше, потому что разстояніе, и разлука и все томительное, пережитое за послѣднее время, сдѣлало его точно зарею утренней.
-- Не обращайте на меня вниманія, дѣти, сказалъ Лайонъ.-- Мнѣ нужно сдѣлать нѣсколько замѣтокъ, а время дорого. Мы можемъ остаться здѣсь только четверть часа.-- И старикъ сѣлъ къ окну, спиною къ нимъ, и примялся писать, низко наклонивъ голову надъ бумагой.
-- Вы очень блѣдны; вы точно были больны, сравнительно съ прежнимъ, сказала Эсѳирь. Она отняла руку, но они все еще стояли близко одинъ къ другому и она смотрѣла на него.
-- Дѣло въ томъ, что мнѣ не по-сердцу тюрьма, сказалъ Феликсъ, улыбаясь; -- но я думаю, что самое лучшее для меня весь-таки надежда остаться въ ней какъ можно дольше.
-- Говорятъ, что въ самомъ худшемъ случаѣ можно будетъ просить помилованія, сказала Эсѳирь, избѣгая имени Гарольда Тренсома.
-- На это плохая надежда, сказалъ Феликсъ, покачивая годовой.-- Самое благоразумное -- приготовиться къ самому страшному наказанію, на какое только могутъ осудить меня. Если я научусь и съ этимъ мириться, то все меньшее, покажется легкимъ. Вѣдь вы знаете, продолжалъ онъ, съ ясной улыбкой,-- что я никогда не бывалъ въ изящномъ обществѣ и не сиживалъ на мягкихъ подушкахъ. Меня трудно разочаровать въ этомъ отношеніи.
-- Вы смотрите ка вещи совершенно попрежнему? сказала Эсѳирь и поблѣднѣла при этомъ,-- то есть -- на бѣдность и на среду, въ которой вамъ хотѣлось бы жить? Всѣ недоразумѣнія и испытанія не побороли вашего упорства? Она старалась улыбнуться, но не могла.
-- Какъ -- вы спрашиваете насчетъ образа жизни, за который я примусь, если меня освободятъ? спросилъ Феликсъ.